Джульетта в этом очень сомневалась. Она знала, чего хочет Нелли. Нелли не хотела ни виру, ни даже фунт Джульеттиного мяса. Она хотела, чтобы та поняла всю боль ее потери. Но я же и так понимаю, подумала Джульетта.
– Все это полнейший абсурд, – сказала она полисмену. – С тех пор прошло десять лет. Собака за это время все равно умерла бы от старости.
О, какая черствость прозвучала в этих словах. Джульетта любила ту собачку всем сердцем.
Ей стало легче, когда мужчина с глазами-камешками уговорил и увел упирающуюся Нелли. Уходя, Нелли обернулась и выкрикнула что-то по-венгерски – судя по звучанию, проклятие.
Джульетта подумала, что вся ее паранойя, все подозрения, что за ней следят, все мысли о «соседях», не говоря уже о смятении, вызванном встречей с Годфри, – все было беспочвенно. Это ужасно смешно, что из всех людей, которые могли бы хотеть ей вреда, врагом оказалась сумасшедшая Нелли Варга, пылающая жаждой мести. Джульетта с ней даже знакома не была. И хочет она отомстить за единственное преступление, в котором Джульетта совершенно не виновна. «Любой в чем-нибудь да виновен», – сказал ей когда-то Аллейн.
Мне следует быть осторожней, подумала Джульетта. Эти слова напишут на моей могиле. Не «Любимая сестра». Не «Она обрела свой вечный Дом». А «Ей следовало быть осторожней».
Все защитные приспособления в квартире оказались на месте. Нитка аранской шерсти из лавки Эккерсли (она пришлась очень кстати), вложенная между косяком и дверью квартиры, никуда не делась. Но когда Джульетта щелкнула выключателем, квартира осталась во тьме.
Неужели она забыла подбросить монеток в счетчик? Но она точно помнила, что вчера подкормила жадную пасть несколькими шиллингами. Она подождала, пока глаза привыкнут к темноте – прием, знакомый со времен военных затемнений, – и начала пробираться через комнату к счетчику. На дне сумочки она выкопала одинокий шиллинг.
– Да будет свет, – пробормотала она.
Счетчик многообещающе щелкнул, явственно завертелись шестеренки, но свет не зажегся.
Едва заметное движение воздуха. Легчайший шорох – словно птичка поудобней устроилась в гнезде. Дыхание. Вздох. Джульетта едва различала силуэт человека, сидящего за столом.
Она втихомолку достала из сумочки маузер и осторожно двинулась к пришельцу. Этого не может быть. И все же…
Человек, против которого она совершила самый тяжкий грех. От внезапного ужаса у нее сжалось сердце.
– Долли? – прошептала Джульетта. – Это вы?
– 11 –
ВИКТОР достает карту. Ужасный шорох разворачиваемой карты.
В. Примерно в пяти милях на восток от Бейсингстока. Там ничего не ездит. Приказ Министерства обороны.
Г. (несколько слов не слышно). Понятно.
В. Черт побери, одно беспокойство.
Г. Большое вам спасибо за карту и за чертежи Фарнборо.
В. Я приложил их к этой записке. Я считаю, что записки очень полезны.
Г. Да, да.
В. А здесь развернуты зенитки (видимо, указывает на карту).
Г. Очень полезно. Благодарю вас.
В. (снова шорох). Видите… (шорох) вот здесь.
Г. Да. А что это помечено?
В. Электростанция. А это, между ними, – заводы.
Г. Было бы весьма полезно, если бы вы могли добавить деталей.
В. Их карты уже устарели (не слышно) до войны. Заводы или ангары. Они их собирают…
Г. На заводах?
В. Да, а потом ставят на старом аэродроме, вот здесь.
Г. Истребители?
В. И немного бомбардировщиков. Я думаю, «веллингтоны». Потом их забирают пилоты-перегонщики.
– Вам эта работа не кажется скучной, а, мисс? После всех ваших приключений с миссис С.?
– Честно говоря, Сирил, здесь мне больше нравится.
– Но ведь это хорошо, что их упрятали, правда ведь?
– Да, конечно.
– Много вы уже сделали?
– Да почти ничего. Все этот Виктор с его бесконечными картами. Кучи записей накопились, придется разгребать.
