— Так вот, мне от этого не по себе. И я не хочу выходить в город. Потому что они могут меня узнать и снова привязаться.
— О, — Маррио растянул губы в улыбке и махнул рукой.— Об этом даже не переживай. Они не могут тронуть тебя на нашей территории. Просто не ходи за Императорскую площадь. За ней уже начинается территория Тавроса. Да и все!
И он наклонился, подбирая козлиную голову, а потом развернулся, собираясь уйти. Но я его поймала за хвост:
— Подожди. Знаю, что туда не надо ходить. Но мне все равно некомфортно. Можешь дать мне какую-нибудь свою одежду: ненужные брюки или шапку? Моя жилетка и так была мужской, так что просить куртку у Маррио я не стала. Да и в любом случае постеснялась бы это делать. Вряд ли у него или любого другого, живущего здесь, было полно одежды, и уж тем более верхней.
— О…ты хочешь вырядиться парнем? — Маррио, наконец, понял мою просьбу.— Дам, конечно, если тебе так страшно. Но говорю, бояться нечего. Таворос не станет связываться с нами.
В голосе Маррио послышалась гордость. И я невольно улыбнулась. Хотя он и выглядел большим, но, по сути, оставался в душе мальчишкой, который гордится тем, что залез на дерево быстрее, чем остальные. Или тем, что найденная им палка длиннее и ровнее, чем у других. — Я бы не советовал тебе так делать,— раздался за спиной голос Мартина.
И я обернулась, встречаясь взглядом с медово-карими глазами блондина.
Поздравляю вас с наступающим Новым годом и желаю, чтобы он принес вам только хорошее! Чтобы все мечты сбывались, и каждый новый день нового года приносил светлые и счастливые моменты! Люблю вас сильно-сильно!!!️
— Но почему?
Вот ведь! Мой идеальный план начинал давать маленькую трещинку, которую породили сомнения, вызванные словами Мартина.
— Потому что, если после случившегося ты начнешь прятаться, это будет означать, что ты боишься людей Тавроса. Выходит, ты не веришь и не уважаешь силу Зурина. А если его не уважают собственные люди, то кто станет уважать из чужаков? Поэтому если ты сейчас покажешь, что боишься и прячешься, то первым же кого тебе стоит бояться на самом деле – это Зурин. И поверь, накажет он тебя не со зла, а потому что у него не будет другого выхода. Так что я бы на твоем месте все оставил как есть.
— Спасибо за заботу. Но почему ты все это говоришь мне? Ведь мы же не дружим, и ты, наоборот, должен был хотеть подставить меня или что-то вроде того?
— Потому что я не ты, Олли. Ответ Мартина был исчерпывающим. И вместе с тем обидным. Захотелось сказать, что я не Олли и к ее поступкам не имею никакого отношения. Но вместо этого я закусила губу и молча пошла от комнаты парней, лишь услышав, как Маррио спрашивает у Мартина о том, почему тот так грубо со мной разговаривал. Но ответ я уже не узнала, да и не хотела слышать.
— Но так нам оставаться тоже нельзя! — проговорил Орин, выбравшись из кармана, когда мы зашли в комнату и снова остались одни.
— Нельзя, ты прав. Надо обязательно что-то придумать.
Тут дверь открылась, и в комнату, падая на соседнюю со мной кровать, завалилась растрепанная девица в лохмотьях.
— Уф, ну и устала я за сегодня! — проговорила она, закрывая глаза.
А я не знала, что сказать — неужели рядом со мной спит бродяжка? А ведь две другие девушки, живущие в этой комнате, выглядели вполне прилично.
Везет же мне, как утопленнику. Именно моей соседкой оказалась бродяжка...
– Так, надо переодеться. Я скоро вернусь!
И, больше ничего не говоря, она убежала, а я села по-турецки, стараясь придумать, как мне быть и как выбираться из всей этой передряги. Еще в идеале было бы сменить место жительства и круг общения. Но пока я не представляла, как это сделать.
– А вот и я! — в комнату зашла ещё одна девушка.
Две тугие черные косы, собранные наверху корзинкой, приятное лицо со здоровым румянцем, вязаное шерстяное платье с вышитыми на нем цветами васильков и открытая улыбка, как и взгляд голубых глаз делали девушку внешне очень приятной. «Ну почему она не могла оказаться моей соседкой», — подумала я. А девушка прошла по комнате и села на соседнюю кровать. Ту самую, где еще совсем недавно сидела бродяжка. И принялась что-то искать в тумбочке, которая стояла у кровати.
— Эй, там чужие вещи!— одернула я нахалку.