Ведь я так давно не каталась с горки. Только когда была ребенком. А это одни из самых счастливых воспоминаний: кусачий ветер в лицо, щиплющий и без того замерзшие щеки, летящий из-под санок и ног колючий блестящий снег, мокрые варежки и шапка, все время сползающая на лоб. А еще смех и радость!
И мы с Мартино, обойдя мост, спустились к реке.
— Одолжишь санки? — спросил он, подойдя к румяному мальчишке и протягивая ему серебряную монету.
— Настоящая? — он с сомнением посмотрел на серебряный.
— Проверь, — подмигнул ему Мартин.
И мальчишка, будто и впрямь разбирался, принялся крутить монету в руках с деловым видом.
— А надолго? — спросил он, не спеша соглашаться на сделку.
— Скатимся пару раз.
— Хорошо, — видно, предложение мальчишку устроило и он, забрав монету, протянул веревку от санок.
И мы с Мартином, словно дети, совершающие шалость, улыбаясь, пошли к высокому склону. А после санки покатили нас вниз под общий хохот и улюлюканье…
— Кстати, отсюда хороший вид на площадь, — проговорил Мартин, когда мы вернули санки владельцу — румяному от мороза мальчишке, который сам светился из-за заработанной монеты как золотой. — Так что пока можем посидеть тут.
— Давай.
Мы уселись на пригорке, там, где из-под снега было видно ствол упавшего дерева. Видно снег и ветер сделали свое дело. А убирать его не спешили, решив оставить до весны.
Мартин сидел и смотрел по сторонам, а я разглядывала катающуюся по льду ребятню.
Думая о том, что с удовольствием бы сейчас покаталась по льду.
«Надо расспросить у Орина про коньки», — подумала, прежде чем мы встали и пошли от реки.
Наше дальнейшее дежурство прошло спокойно. А как только начало темнеть, мы с Мартином отправились домой.
— Наши закончили работу. Так что теперь уже выйдут наши ночные дозорные. А нам пора поесть горячей похлебки и отогреться.
В этом Мартин был прав. Я уже начала замерзать и хотелось есть. Хотя после яблока Мартин угостил меня купленным у полной и громогласной торговки куском горячего рыбного пирога.
— Я пойду расскажу о Ламоре Зурину, — сказал Мартин и ушел, а я пошла в свою комнату.
Перед этим получив мешочек с монетами от Магды:
— Это твоя часть. Можешь тратить ее по своему усмотрению.
Девчонки уже были там, поэтому поговорить с Орином получилось не сразу. Но как только мы остались наедине, я тут же рассказала ему о том, что истратила один из орешков. На что он неодобрительно покачал головой:
— Тебе надо будет кому-то отдать сумку, чтобы потом вновь получить ее. Как ты думаешь это сделать?
— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я.
— Ладно, будем решать проблемы по мере их появления.
И Орин спрыгнул с моей кровати и забрался на шкаф:
— Я буду спать тут. А то твои соседки меня сегодня затискали уже.
— Хорошо. А ты не знаешь, где можно купить коньки.
— Кого? — кажется, Орин не понял моего вопроса.
— Коньки — ботинки с лезвиями внизу, чтобы кататься по льду.
— Ботинки для катания по льду? — в голосе белки слышалось веселье, будто я сказала что-то смешное.
Или коньки назывались и выглядели тут как-то по-другому, или же о них вообще не было известно.
— Ну да.
— Ты случайно не замерзла на улице и не подхватила горячку? Или ты снова упала и ударилась головой? Мне кажется, ты бредишь.
— Если никто тут не знает про коньки, то мы можем стать первыми, — я подмигнула Орину.
Засыпала я в хорошем настроении. А вот утро встретило маня жалобным плачем.
Утро встретило меня жалобным плачем.
Я открыла глаза и услышала, как из коридора доносится плач.
Запахнув халат, я вышла из комнаты, и увидела, как в углу сидит маленькая девочка и плачет.
— Эй, что случилось? — я посмотрела на малышку, которая вытирала слезы, шмыгая красным опухшим носом.
— Моя кукла, — она всхлипнула.
И протянула мне фарфоровую куколку с золотыми кудряшками, наряженную в кружевное бирюзовое платье и держащую в руках белый ажурный зонтик.
Вот только видно она упала, и голова отлетела от тела.
— Мне ее подарил Зурин на День Рождения.
Из глаз девочки снова полились слезы.
— Не грусти, — я обняла малышку. — Давай сегодня сходим в город и попробуем найти кого-то, кто сможет ее починить?
— У меня нет монет. Тони и Сайм отобрали их. И сломали куклу.
— А почему ты не пожаловалась на них?
— Они сказали, что тогда выкинут мою Элизабет.
И девочка посмотрела на куклу и снова залилась слезами.
— Не переживай, мне как раз вчера выдали монеты. Так что мы сходим и узнаем, кто сможет все исправить.
— Но это твои монеты, — покачала головой малышка, прижимая к себе куклу.
— Я с радостью потрачу их на тебя.
Как я поняла из объяснений Мартина, часть денег уходила на еду и необходимые лекарства, которые закупала Магда. А вот оставшееся Зурин делил и часть отдавал приюту и нуждающимся. А остальное делил на всех.
— Луиза, вот ты где, — к нам подошла Нана, дочка Магды. — Я сказала Зурину о том, как поступили Сайм и Тони. Он их наказал и отправил подметать улицу и чистить снег. А если они еще будут себя так вести, он обещал отправить их жить обратно к Тавросу. Не переживай, у нас тут все строго. И скоро они исправятся.