Нинель Флетчер фыркнула про себя от дерзости мужика, но приняла. Слава богу, тут не бомонд живет, лицо особо держать не надо: не уверена Нина, что долго смогла бы демонстрировать аристократическую заносчивость!
За домом распахали соток десять, потаскали всем миром указанные Идой как вредные подсохшие сорняки, и оставили, справедливо рассудив, что земля- то отдохнувшая, чего ее удобрять! Вот на следующий год будет видно, что надо, а что – нет.
Договоры с «передовиками производства» Нина подписала, назначив цену за акр хорошей пашни в девять далеров по зерновым, и по восемь – по той, что поплоше, и по овощам.
Против нынешнего, площадь посевов выросла почти в два раза, а взятые на себя «социалистические обязательства» крестьян вселяли надежду не только на оплату налогов (при условии организации сбыта урожая), но и на развитие новых отраслей хозяйства: свиноводства, птицеводства и ...козоводства.
Одна из вдов в Вайренге ударила себя в грудь (
Начались осенние дожди и сырость, темнело все раньше, и до попаданки дошло: Рождество скоро, а делать- то что, она и не знает! До сих пор она вообще как- то тему «опиума для народа» в голову не брала…
С помощью расспросов из- за болезненного беспамятства и отличной от Дански традиции празднований в Англосаксии, попаданка выясняла у Иды и Лейса ньюансы местных правил подготовки к торжествам в конце декабря. И остальные – тоже.
Остальные – это на тему «Церковь и ее влияние на жизнь аборигенов». И вот тут Нина Андреевна с облегчением выдохнула!
На ее счастье, в этом мире, ну, или в этой его части, влияние религиозных учений на жизнь людей, несомненно, было, но в менее выраженной форме, нежели, как она смутно помнила, в аналогичные периоды истории ее прошлого мира.
«То- то никто меня носом не ткнул в игнорирование посещений храмов и вообще, особо и про молитвы не спрашивают и не требуют…» – расслабилась попаданка.
Так вот, о религии, и с чем ее едят. Оказалось, что в Данске есть своя церковь как ответвление протестантизма, распространенного в разных формах на планете и не имеющего общецерковного центра, как у католиков или православных.
Это по личному определению попаданки, потому как сами местные свое вероисповедание называли просто «мы – правильные христиане», и в подробности отличий от других конфессий не углублялись.
Между тем, Нина поняла, что в большинстве случаев главой религиозной конфессии является монарх, помазанник божий. Если же формально церковь отделена от государства, как в Данске, например (глава местной церкви – архиепископ, выборный, но утверждаемый королевским указом), то она все равно в дела светские не лезет: её удел – духовное окормление паствы, но в русле, нужном властям, конечно. Никакой самодеятельности, только мораль и нравственность, а также малый подвиг на ниве образования или общественного призрения.
Профи- пастыри есть, они живут вполне светски (женятся, жалование небольшое получают, помимо пожертвований), но подвизаются на духовной ниве при храмах. На Фалькстаре, например, таких насчитывается целых…девять (!): три – в столице, один – на военной базе, остальные пять – в разных оконечностях небольшого, в общем- то, и малолюдного острова.
На службы крестьяне ходят- ездят по большим праздникам, по желанию или по нужде – свадьбы, крестины, иногда – похороны. А еще за каждым священником закреплен свой приход – часть острова с поселениями, куда он регулярно наведывается для проведения служб на местах, принятия исповедей, совершения таинств, если таковые случаются.
А вот в остальном народ предоставлен сам себе, что отнюдь не делает крестьян (а это их касается по большей части) атеистами или непочтительными к Всевышнему, потому что за порядком в морально- нравственном плане следит и община, и выбранный гласом народа и утвержденный пастырем кто- то из особо уважаемых мужчин- сельчан.
Как правило, это грамотный товарищ в годах, который может читать Священное писание, Библию, то есть (
Пастырь дает консультации в каждый приезд, понятное дело, проводит опрос населения по вопросам веры, да и сам выборный дополнительно с ним общается лично по собственной инициативе, но все- таки такой «свободы слова и совести» Нина не ожидала.
