К полудню въехали в лес, коней пришлось придержать, чтобы не остаться без глаз на узкой лесной дороге, над которой грабы и клены протянули свои ветви. Жрица Елена все это время скакала рядом, две длиннющих черных косы колотили по спине, но она нипочем не хотела прятать их под кольчугу. Марья подозревала, что таким манером подруга ее дразнит. Собственные короткие локоны легко уместились под шлемом. "Вот обкрутятся косы вокруг какой-нибудь ветки, посмотрим, у кого волос на голове больше останется" — хотела поддеть она Пряху, но той, рядом не оказалось. Поотстала, видать. Зато на ее месте рысил Даромир. С утра они перебросились едва парой слов, сугубо по поводу предстоящей охоты. О том, что произошло на смутном пути, князь не помнил или не хотел вспоминать, а Моревна и подавно.
— Насчет Златы ты Сувора надоумила? — Неожиданно резко спросил князь. Марья, не готовая к вопросу, покрутила головой, ища поддержки у старого воеводы. Но и того, как назло, поблизости не было.
— Я?! — Она постаралась изобразить удивление. — Была охота, девок тебе искать! Хотя, дочь у боярина Лихого — невеста завидная. И певунья знатная, и пряха. А пляшет как — залюбуешься: стан тонкий…
— Ты мне ее, будто барышник товар, расхваливаешь!
— Не хочешь на Злате жениться, так и скажи. Никто тебя силком за рога не тянет!
— За рога?!
Марья аж вздрогнула. Княжий крик вспугнул лесных птах, до этого беспечно распевавших в кронах. Даромир метнул ей бешенный взгляд и так ожег коня нагайкой, что тот, ломая кусты, скакнул вперед чуть не всеми четырьмя ногами разом. А князь уже нахлестывал дальше по зеленому проселку.
— За рога? — С ленивым любопытством переспросила очутившаяся рядом Елена, ее собольи брови красиво выгнулись.
— Да я же хотела сказать, что он, как бык упрямый! — Марья почувствовала неловкость — должно их разговор услышало все войско.
— А-а-а… я то подумала… Неужто, думаю, недооценила подругу? Но, знаешь, в твоем положении — жрица понизила голос, — ратовать, чтобы князь женился на другой не слишком умно.
— Ты же мне сама вчера советовала, отдать ребенка храму! — Моревна начала злиться на подругу.
— Советовала. — Беззаботно согласилась та. — Чтобы к тебе в голову других-каких мыслишек не закралось. Но, ежели отец живой да тароватый[24], да в жены зовет…
— Да ну тебя! — В сердцах бросила мара и тоже подхлестнула водяного скакуна.
На вечерней зоре они разбили лагерь недалеко от глубокого ручья. В бочагах, вымытых им под корнями старых буков, плескалась крупная рыба.
Марья присела у воды, подальше от общей стоянки, омыла кисти в студеных струях, плеснула водой в лицо. Да так и замерла, задумавшись, глядя, как в ручье отражаются еще невидимые в небе звезды. Водяное зеркало было одной из тех граней, пройдя сквозь которую, Знающие проникали в навь. Сзади неслышно подошла Елена Ольгердовна.
— Хэй, — тихо окликнула она мару. — Ты чего тут сидишь одна? Нешто на меня обиделась? И с Сувором на привале слова цедила, будто молоко сквозь шелк…
— Не обиделась я. — Марья глянула снизу вверх на подругу. Та шагнула еще ближе, пристроилась рядом на бережку. — А молчу с полудня, оттого, что думы меня одолевают.
— Об чем думы-то?
— Да все о том, как жить дальше. С дитем в утробе по лунным тропам не побегаешь, негоже это — еще нерожденной жизнью за проход расплачиваться! А почитай год сидеть в тереме без дела, живот лелея — ни люд, ни богиня не позволят. Обещала я себе, до возвращения их Торжца о ребенке не вспоминать, ан не выходит!
Премудрая Елена не стала в этот раз лезть с советами, только вздохнула сочувственно.
С ночевки снялись задолго до первых петухов. Колдовские кони роздыху не требовали, а привычные к походу ратники — рассудил князь — смогут подремать и в седлах. Обе жрицы княжеский почин поддержали, по их расчетам они и так отставали от дружины Буриджи-хана, двинувшейся от Семендера к Торжцу на неделю раньше них, не менее чем дня на три-четыре. Первые два часа двигались по лесу сторожко — не из боязни врагов, а из-за темноты. Потом начало светать. Тут как раз и лес кончился. Потянулись пологие холмы со светлыми перелесками на гребнях. Тенистые, заросшие балки. Еще немного погодя впереди опять возникла сплошная стена деревьев. Дальше на север и северо-запад зеленое море разливалось во всю ширь горизонта и тянулось, говорят, до самого края земли. Но на дорогу в Торжец наползало лишь узким треугольным "когтем".
Ближе к вечеру один из дружинников, высланный вперед, сообщил, что едва не наехал на хазарский стан. Пять больших кибиток, над которыми развевался бунчук Буриджи-хана, прятались в лощине между двумя буковыми рощами. Разведчик вовремя укрылся за деревьями, и дозорные хана его не приметили.
Мара похвалила осторожного воина. Спешившись, она и жрица прокрались к месту на опушке, откуда тот наблюдал за хазарами. Там Моревна, не откладывая, наложила запирающее заклятье на смутные пути, по которым должна пройти душа, чтобы сменять человечью оболочку на звериную.
— Теперь можно и поговорить с ханом. — Удовлетворенно улыбаясь, сообщила она подруге.
