С трудом заставив себя перевести взгляд в сторону Глеба, Лера увидела то, что ожидала и чего боялась: он лежал на спине, лицо было странно перекошено, а стеклянные глаза смотрели в пустоту. Поодаль, прямо на заснеженных ступеньках, неподвижно сидела Зоя. Вокруг толпилось много людей, они что-то обсуждали, фотографировали и снимали на камеру. Увы, чужая смерть всегда привлекает…
Эда нигде не было видно.
– Мам, где Эд? – с трудом выговорила Лера и сама не узнала свой хриплый голос.
– Сбежал твой красавчик! Как только мы с ним вышли, он глянул на Глеба, прыгнул в машину и был таков, – с недоброй усмешкой ответила мама Римма.
Подъехала полицейская машина. Из неё неспешно вышел уже знакомый им старший сержант Грачёв:
– И что же, гражданки? Только сегодня в отделении были и вот снова! Вы мне дадите смену нормально закрыть? Витрину кокнули? – он перевёл взгляд на лежавшего ничком Глеба. Подошёл к нему, хотел приложить руку к шее, но передумал. Всё было и так ясно:
– Здесь труп! Теперь так просто не отделаетесь! – нахмурил он брови.
Лера не знала, что говорить. Мысли в голове обгоняли одна другую, и стройного объяснения не находилось.
– Товарищ милицейский! Я свидетель! Я всё видела, сейчас всё расскажу. У меня тут даже орудие убийства есть! Вон, я его сумкой накрыла, чтоб не утащил никто, – стоявшая поодаль бабулька в платочке, с палочкой и сумкой на колёсиках, казалось, выжидала самый удачный момент, чтобы поразить открывшую рот толпу своим рассказом.
Лера закрыла лицо руками: «Ну всё, либо за решётку, либо в «дурку».
– Слушаю, гражданка, – ответил Грачёв.
– Таки вот, – затараторила бабуля, – вот этот труп стоял у мусорки и болтал вот с той девчонкой, ну, которая на ступеньках сидит. Кстати, эй, встань немедленно, ты чего на холодном расселась, детей не будет, – повысила голос бабулька в попытке докричаться до Зои, но та сидела по-прежнему неподвижно. Кто-то из толпы пошёл к девушке, чтобы предложить помощь.
– Таки вот, – продолжила бабулька, – труп курил…
– Трупы не курят, – не выдержал старушкиных речей сержант Грачёв.
– Ну, гражданин, который теперь труп. Чего придираешься? Ты слушай, а лучше пиши. Пиши, пиши, я тебе уже дело раскрыла, – огрызнулась она в ответ. – Таки вот, курил, значит, и подавился. И давай кашлять, значит, и тут вон та деваха, – костлявый палец старухи ткнул в Леру, – начала его по спине хлопать, ну, чтоб он не кашлял. А он, значит, бычок свой в мусорку бросил. Видно, он дымом-то и подавился, значит. А там, в мусорке, вот оно лежало!
Бабка приподняла сумку, и вся толпа вытянула шеи посмотреть, что же там. На земле лежал пластиковый баллончик, скорее всего, освежитель воздуха.
– Ты чего мне, старая, сказки рассказываешь? Как его, по-твоему, этим баллончиком убило? Издеваться решила? – Грачёв ещё больше нахмурил брови.
– Слышь, дело я тебе говорю! Кто-то бросил баллончик, видно, потёк он. А труп этот курил да бычок свой кинул. Баллончик и взорвался, а у трупа инфаркт. Это я точно тебе говорю: у меня дед от инфаркта помер, а тут – один в один. А убийца – это тот, кто баллончик кинул. Ведь его в мусорку кидать нельзя? Значит, он его и убил. Отпечатки сейчас снимешь, хозяина найдёшь – и дело раскрыто!
Брови Грачёва сошлись в одну полоску, лицо покраснело, а щёки затряслись. Он очень хотел сказать бабульке много нелестного, но толпа зевак, снимающих на телефон, его сдерживала.
– Бычки тоже нельзя в мусорку кидать! – только и смог ответить полицейский.
– Ой, это чего, он самоубийца, получается? – схватилась за сердце бабуля.
От необходимости отвечать Грачёва избавила подъехавшая скорая помощь.
– Что у нас тут? – устало спросил медик, подойдя к сержанту.
– Труп, – коротко отозвался тот.
– Прекрасно. Труп подождёт. Пострадавшие? – оглядел толпу медик. Увидел Леру, которая держалась за голову, и направился к ней с чемоданчиком.
– Гематома – швы не нужны, – заключил он после осмотра. – В больницу поедем? Вдруг сотрясение.
– Не поеду, – твёрдо заявила Лера.
– Тогда отказ напишешь и всё, – кивнул он.
– Причину смерти определишь? – топтался сержант в нетерпении. Он не мог решить, надо кого-то задерживать или нет.
– Вскрытие определит, могу только на глазок сказать, не для протокола. На инфаркт похоже, – сотрудник скорой помощи поставил чемоданчик, надел перчатки, расстегнул куртку на Глебе и бегло оглядел юношу.
– Хочешь сказать, что молодой парень испугался взорвавшегося баллончика и получил инфаркт? – пробурчал сержант, проверяя карманы куртки. Он до конца не мог поверить в эту версию.
– А вот и паспорт! – обрадовался сержант. – Ну, уже проще. Так, что у нас там? Сколько?! – брови Грачёва взмыли к самой фуражке:
– Пятьдесят два года?! Смотри! – он протянул паспорт сотруднику скорой.
– Действительно, пятьдесят два! – медик даже взбодрился и уже не казался таким сонным. – Я бы ему больше тридцати не дал.
– Думаешь, пластика? Натянут себе кожу, как на барабан, и фиг разберёшь их потом, – предположил Грачёв.
– Не похоже. Ну, либо делал профессионал – шрамов не видно, – врач покрутил голову Глеба, пытаясь что-то разглядеть.
