Мужчины мгновенно подобрались. Каждый припомнил свои грешки. Но, вместо того чтобы налететь с обвинениями, принц шагнул к Доку, выхватил из его рук бутылку вина и, запрокинув голову, приложил ее к губам.
Салар и Ормонд в тихом потрясении смотрели, как он быстрыми, шумными глотками уничтожает драгоценный напиток.
– Ваше высочество, – осторожно начал Док, – это был иннарский рислинг двадцатилетней выдержки…
– Плевать, – хрипло выдохнул Джерард, со стуком поставил на стол полупустую бутыль и осел в ближайшее кресло. – Мне уже на все плевать.
Его подданные переглянулись.
Он обвел их мрачным взглядом и пояснил:
– Я имел глупость дать обещание, которое не хочу выполнять. Но если не выполню – мы все погибнем. А выполню – моя жизнь потеряет смысл.
Они продолжали смотреть на него с непониманием.
– Вы о браке с герцогиней? – первым сообразил Ормонд.
Принц мрачно усмехнулся:
– Почти угадал.
– Тогда все дело в возвращении трона? – подсказал Док. – Вы об этом обещании?
Усмешка принца стала еще мрачнее. Его друзья знали лишь половину правды, ту, которую он им позволил узнать.
Тогда, десять лет назад, он был так охвачен жаждой мести, что, не раздумывая, согласился на предложение Духа. А потом еще две недели лежал в горячке, пока его организм превращался в сосуд для темной магии. Док прекрасно видел, что вспыхнувшая лихорадка вызвана не ранами и не потерей крови. Как раз раны затянулись за пару дней, что, конечно же, удивило корабельного лекаря.
Но не только это стало признаком магического вмешательства. Джерард и сам изменился.
Темная магия наложила на него отпечаток. Выражение лица, тембр голоса, взгляд – все стало другим. Чужим и холодным до дрожи.
Док видел, как принц превращается в представителя самой опасной и потому запретной касты магов. В того, чью расу истребили еще два столетия назад. В того, чьи учения под запретом во всех королевствах.
Джерард стал некромагом. Существом с внешностью человека, но с ужасающей сутью. Тем, кто черпает силы из разрушений. Его неиссякаемым источником были ненависть, боль, жестокость, отчаяние.
И все же внутри он остался прежним Джерардом ди Лабардом – восемнадцатилетним мальчишкой, младшим братом короля. Тем, кто пришел служить юнгой на борт королевского флагмана и хотел сам постичь все азы морского дела.
Доку иногда казалось, что он видит в темных глазах некромага этого мальчика.
Когда Ормонд пришел в себя и обнаружил, что жив, но лишен некоторых частей тела, именно Салар объяснил ему, что случилось. Уже вдвоем они выхаживали принца. И они были первыми, кто увидел, как в нем проснулась темная магия.
Но ни Салар, ни Ормонд не знали о Хранителе или сделке с ним. Это осталось тайной, которая лежала на сердце Джерарда темной печатью.
– Ладно, – принц хлопнул рукой по столу. – Показывайте, чем вы тут занимаетесь. Я тоже не прочь отвлечься.
Док и ле Блесс обменялись говорящими взглядами. Его высочество явно не собирался откровенничать с ними.
– Сыграете с нами? – предложил Док.
– На что? – глаза Джерарда вспыхнули интересом.
– Как обычно. Кто проиграл – тот оплачивает вино и закуски.
– Мелко плаваете, – хмыкнул принц, поразмыслив.
– Предлагайте свою ставку, ваше высочество, – Ормонд чуть склонил голову.
Джерард обвел друзей непроницаемым взглядом и произнес:
– Играем на желание.
– На какое?
– Любое. Единственное условие – оно должно быть выполнимым.
За игрой мужчины забыли о напряжении, разговорились. Вино развязало им языки. Сначала Док развлекал всех шутками, пересказывая каверзные ситуации из последнего рейда. Затем и Ормонд, неожиданно для себя, вдруг рассказал о странном поведении жены.
– Рушка? – немедленно отреагировал Джерард. – Ты уверен, что это была она?
– Я сам никого не видел, но по описанию – очень похоже, – признался ле Блесс.
– Странно… Зачем бы ей являться твоей жене?
Последние слова Джерард буквально выдавил из себя. Ему стоило больших усилий сказать это вслух так, чтобы голос не дрогнул, а зубы не скрипнули.
“Твоей жене”…
Как бы он хотел забыть, что эта женщина – жена его друга. Тогда все было бы проще. Тогда она была бы просто служанкой, обязанной подчиняться своему господину и радеть о его удовольствии. И он нашел бы способ уложить ее в свою постель. Просто взял бы ее, чтобы потушить огонь, который выжигает его изнутри. Ведь все дело именно в этом – Джерард на это надеялся – в том, что она недоступна.
Надо было сделать ее своей еще на корабле! Когда она была так трогательна и беззащитна. Почему он остановился тогда? Почему отступил?
Уж точно не потому, что хранил верность любовнице.
И кстати об Инесс…
– Со старой ведьмой я разберусь, – кивнул Джерард собственным мыслям. – Если это она – прикажу не приближаться к Диане.
Ормонд сильнее сжал челюсти.
Диана.
Принц назвал его жену просто по имени. Что ж, он имеет право называть по имени любого на острове, даже герцога ди Ресталь. Ведь все они – его слуги.
– А ты, Ормонд, – продолжил ди Лабард, не отрывая взгляда от карт в своих руках, – найди мне пару толковых парней. Таких, которые умеют все подмечать и быть незаметными.
– Хотите проследить за кем-то?
– Да, я кое-что выяснил.
Принц поднял взгляд и внимательно посмотрел на друзей.
– Мы так и не нашли виновного в пропаже яда с корабля, – продолжил он, и остальные замерли, ловя каждое слово. – Но сегодня у меня появилась зацепка. Катрина – камеристка Инесс – очень похожа на женщину, которую видел вахтенный Барлок. Нужно за ней проследить, но так, чтобы это осталось в секрете.
Над столом повисла тишина.
– Замковых слуг нельзя использовать, – сказал Ормонд после небольшой паузы. – Но среди бывших пленников есть те, кто обязан вам жизнью.
– Вот и займись этим.
Небо уже начинало светлеть, когда впорхнувшая служанка в очередной раз сняла нагар со свеч и поменяла пустые тарелки на новые, полные закусок.
Джерард бросил ей монетку, которую девица ловко поймала прямо в глубокое декольте, а затем глянул на остальных игроков.
– Ну что, вскрываемся?
Все трое один за другим выложили карты на стол лицом вверх. Ормонд нахмурился, Док облегченно вздохнул. Джерард откинулся на спинку кресла и отсалютовал им бокалом:
– Мой дорогой Салар, ты был почти на краю, но у Ормонда очков еще меньше.
– Ваше высочество, – возразил ле Блесс, – я прошу разрешения отыграться!
– Нет, мой друг, не сегодня, – принц указал на окно, за которым занималась заря, – ночь закончилась, игра – тоже. Свое желание я скажу тебе позже, мне стоит еще хорошенько подумать над ним. А сейчас нам лучше вернуться к делам.
***
Ночью Диана почти не спала. В голове все вертелись жестокие слова мужа. Она то обижалась на него за грубость, то испытывала вину, ведь он был прав.
В ее мыслях действительно жил другой. И это был вовсе не Ормонд, и не оставшийся в прошлой жизни Игорь. Это был тот, чье имя она не решалась произносить даже в мыслях.
Когда рассвет зарозовел над морем, Диана поднялась с постели. Ее настроение было таким же темным, как и тени под глазами. Подойдя к туалетному столику, украшенному небольшим овальным зеркалом, она глянула на свое отражение.
Женщина, которая смотрела на нее из гладкого стекла в обрамлении резной деревянной рамы, мало чем напоминала ту Диану, из прошлого. Ее лицо похудело, утратило мягкую округлость щек. Подбородок и скулы заострились, нос стал тоньше, губы – ярче. Морской загар давно сошел, открыв молочно-белую кожу, на фоне которой голубые глаза казались двумя сапфирами. Только волосы оставались прежнего красно-коричневого цвета. Он был таким ярким, будто она только что вышла из салона.
Сколько себя помнила, Диана с рождения обладала светлым цветом волос. Летом они выгорали, становились льняными, а зимой отрастали корни пшеничного цвета. Лет с шестнадцати она начала экспериментировать с разными красками и где-то к двадцати остановилась на “махагоне”. Ей казалось, что светлые волосы вкупе со светлыми глазами делают ее блеклой, бесцветной. А“махагон” и достаточно яркий, чтобы выделять ее из толпы, и достаточно благородный, чтобы не быть вульгарным.
Но она на острове уже несколько месяцев. Почти полгода. Разве за это время волосы не должны отрасти? Должны! И они отрастают. Когда Диана попала сюда, они были чуть ниже лопаток. На густоту она никогда не жаловалась и частенько заплетала их в косу. А сейчас они почти достигли поясницы. Но при этом светлых отросших корней просто не было!
И это немного пугало.
А еще пугал слишком взрослый взгляд своего отражения. Будто за эти полгода она прожила целую жизнь.
– Когда я успела так измениться? – пробормотала Диана, прикладывая ладони к холодным и бледным щекам. – Если бы папа меня увидел – то не узнал бы…
Мысль об отце заставила сердце тоскливо сжаться.
О матери Диана почти не вспоминала. Эта женщина редко присутствовала в ее жизни. С самого рождения о дочери Суховских заботились няни и гувернантки, а мать всегда была занята, ей всегда было некогда. Порой Диане казалось, что она ей неродная. В детстве она даже придумала игру: ее настоящая мама – одна из горничных в доме. Или повариха, или экономка. А может, даже папина секретарша. И тайком следила за ними.
А повзрослев, поняла, что у нее нет ничего общего с той женщиной, которая числится супругой ее отца. Больше того, порой Диане казалось, что Тамара ее боится и ненавидит. В какой-то момент девушка решила, что была права: мама у нее неродная.
Но родители молчали, ничего не говорили об этом. Вот и Диана решила не спрашивать. Если бы у нее была настоящая мама, она бы давно за ней пришла.
Был еще Игорь. Но и о нем Диана не хотела вспоминать. А если вспоминала, то со стыдом.
Он ведь ее не любил, она знала об этом с самого начала. Но кто посмеет отказать дочери Суховского? Она увидела его и захотела сделать своим, как ребенок хочет чужую игрушку. Захотела, чтобы он обратил на нее внимание. Соблазнила, показав красивую жизнь. Купила его любовь. А он не смог отказать. Слишком заманчивые перспективы открывал брак с дочкой олигарха Суховского.
Маленькая богатая дурочка.
Она пришла к отцу и сказала, что хочет замуж за Игоря Лесницкого и больше ни за кого не пойдет. Любовь у нее!
И папа согласился. Не сразу, конечно.
Борис инициировал целое расследование. Подключил службу безопасности. К Диане буквально приклеились два амбала-телохранителя. Но никакого компромата на Игоря не нашли. Скрепя сердце Суховской дал добро: встречайтесь. А через год они сыграли пышную свадьбу, на которую папа Дианы угрохал сумму, равную годовому доходу какой-нибудь области.
Диана тешила себя надеждой, что муж любит ее. По-настоящему. И лишь оказавшись в Последнем Приюте поняла – он любил ее деньги.
Да и она сама не любила его. То, что принимала за любовь, и близко не стояло с тем вихрем чувств, которые охватывают ее при одной мысли о Джерарде.
Там была не любовь – каприз.
Но и здесь не любовь – помешательство. Безумное и ничем не объяснимое наваждение. Когда от запаха мужчины кружится голова, от звуков его голоса подгибаются ноги, от прикосновений – все тело бросает в дрожь, а кожа горит. И когда воспоминания о случайном поцелуе кидают то в жар, то в холод.
Диана не знала, как это назвать. Джерард стал ее искушением. Но теперь она уже не та капризная и самолюбивая девчонка, она изменилась. Между ней и желанным мужчиной стоят Ормонд и беременная Инесс. Этого вполне достаточно, чтобы она запретила себе думать о нем.
Вздохнув, Диана дернула колокольчик.
Появившаяся Венекка помогла справиться с платьем. Заплела волосы госпожи-экономки и с поклоном убежала.
Диана повязала косынку, а затем вышла из комнаты. Ежедневные обязанности никто не отменял.
Встречающиеся на пути служанки, завидев экономку, рьяно принимались за работу.
То, что госпожа ле Блесс пребывает не в духе, привычные как к господской милости, так и к господскому гневу, работницы замечали сразу. Сдвинутые брови, морщинка между ними, сжатые почти в линию губы и грустные глаза.
Диана и сама заметила, что ее избегают. Да только кому какое дело до личных переживаний? Ведь для этого замка, как и для его хозяина, главное, чтобы были порядок и чистота. Этим она и собиралась заняться с особым рвением.
Для начала надо спуститься в кухню, уточнить меню на сегодня и узнать, все ли морепродукты доставили вовремя.
Диана уже встала на ступеньку, как с верхнего этажа, из картинной галереи, до нее донеслись звонкие голоса. И еще, кажется, смех.
Нет, не кажется. Там точно кто-то смеется, вместо того чтобы работать.
Госпожа ле Блесс быстро поднялась по лестнице, свернула в коридор и пошла на шум, который становился все явственнее. Через несколько шагов Диана уже могла разобрать слова.
– Точно тебе говорю, она как получила этот амулет, так у нее все сразу и наладилось, – с жаром утверждала какая-то женщина. Судя по голосу – немолодая.
– Сочиняет небось, – с явным скепсисом произнес кто-то помладше.
– А вот и не сочиняю! – возмутилась еще одна. – Все помнят, как мой Нолан месяцы напролет проводил в море, а когда возвращался, то сутками в Доме Утех пропадал.
– Да, да, не вылезал оттуда… – загалдело сразу несколько женщин.
– А потом еще и колотил меня, если я возмущалась!
И снова шум голосов.
– Это тетушка Нима посоветовала мне пойти к Рушке. Сказала, что старая ведьма в новолуние может зачаровать амулет на счастье. А я ведь тоже не верила, как и ты. Я тогда вообще уже собиралась прыгнуть с высокого берега. Того самого, где нашли Кирану…
