— Я не знаю, стал бы или нет. Не знаю. Возможно, он просто бы пожал плечами и сказал: «Кому какое дело до того, что ты когда-то прижила ребенка?» А возможно, что нет.
Она вновь посмотрела на него.
— Домициан не любит детей. Он не любит напоминаний о том, что у меня до него были другие мужчины. И я не думаю, что он был бы раз видеть свидетельство того, что я от кого-то другого родила крепкого, здорового ребенка, а от него так и не зачала. Ты ведь знаешь его не хуже, чем я, Павлин Норбан. Что ты скажешь по этому поводу?
Улыбка слетела с лица префекта.
— В течение прошлого года я видела Викса лишь трижды. Трижды. Когда он научился пользоваться мечом, меня рядом с ним не было, и я не могла похвалить его. Когда он нечаянно во время учебного поединка сбил с ног сына Домициллы, я не смогла его за это отчитать. Когда он упал с дерева и сломал руку, я не смогла наложить ему повязку, потому что меня рядом с ним не было. Но даже всего лишь трижды в году это лучше, чем ни разу.
Павлин пристально посмотрел на нее.
— Не надо ничего говорить, — в глазах и голосе Теи читалась мольбы. — Прошу тебя, не надо.
Неожиданно он поймал себя на странной мысли. В течение всего времени, которое он провел в ее обществе в императорском дворце, он ни разу не видел Тею такой счастливой, как в те несколько минут, когда она улыбалась рыжеволосому мальчику.
— О боги! — Павлин убрал с глаз челку. — Вообще-то я должен отвезти тебя назад на императорскую виллу. Но я даю тебе час, хорошо?
Ее лицо озарилось улыбкой. В эти мгновения — в пыльном платье, с ниспадающими на спину волосами — она показалась ему еще прекрасней, нежели украшенная с головы до ног драгоценностями. Еще пару секунд она стояла, улыбаясь ему, счастливая, как ребенок, а затем повернулась и следом за сыном побежала в дом.
Павлин задался мысленным вопросом, уж не влюбился ли он? Боги, вот уж что ему меньше всего нужно.
— Павлин Вибий Август Норбан? — раздался за его спиной женский голос.
Он резко обернулся и увидел в воротах сада Флавию Домициллу.
— Если не ошибаюсь, в последний раз я видела тебя, когда тебе было десять лет. Позволь пригласить тебя в сад. Там прохладно, и ты расскажешь мне последние новости.
Вместе они направились в сторону дома. Неожиданно до Павлина дошло, что впервые за три года службы преторианским префектом и доверенным лицом императора у него появились от Домициана секреты.
Садовник, известный всем, кто обитал на вилле Флавии Домициллы, как Стефан, склонился над источником, чтобы умыть лицо, когда над кустами со свистом пролетел камень и больно ударил его в плечо.
Он инстинктивно, плавным движением обернулся, выхватил из-за ремня нож и приготовился нанести удар. Среди колючих кустов мелькнула туника из грубой шерсти. Стефан тотчас схватил и дернул. К его ногам упало что-то тяжелое. Он пошатнулся, выпустил тунику из рук, а когда восстановил равновесие, то обнаружил перед собой девятилетнего мальчишку.
— Я так и знал, что никакой ты не садовник, — крикнул мальчишка.
Арий облегченно выдохнул. От прохладного осеннего ветерка его руки весь день были покрыты гусиной кожей, но сейчас ему сделалось жарко. Он никогда не мерз перед поединком.
— Когда садовники пугаются, они бросают лопаты и начинают сыпать проклятиями. Они не хватаются за нож и не становятся в боевую стойку. — Мальчишка с вызовом сложил на груди руки и окинул Ария с головы до ног придирчивым взглядом. — Варвар.
Арий протянул руку, чтобы схватить наглеца. С хитрой улыбкой мальчишка тотчас отскочил назад.
— Я знаю, кто ты.
Разумеется, по просторному дому Флавии Домициллы бегали несколько десятков мальчишек-рабов, однако лицо этого показалось ему знакомым.
— Я знаю, кто ты. Я видел тебя в Колизее. Твой последний бой.
— Ты сам не знаешь, что говоришь! — Арий наклонился и поднял с земли нож. — Мое имя Стефан. И я работаю на виноградниках.
— Я видел Варвара.
— У тебя слишком богатое воображение, — сказал Арий, а про себя выругался. Он был так осторожен, старался не высовывать носа из виноградников, старался лишний раз не бывать в доме, разве что в случае крайней необходимости, чтобы отчитаться перед Флавией.
Другие рабы видели его так редко, что им вряд ли было известно, что он садовник, не говоря уже о его гладиаторском прошлом. И вот теперь этот мальчишка, который всего раз видел его в прежнем обличье, узнал его едва ли не с первого взгляда.
— У тебя трехногий пес, как и у Варвара, — стоял на своем сорванец. — А еще у тебя на руке шрам, в том месте, где у гладиаторов бывает татуировка.
— Ожоги бывают у многих. Собаки тоже.
— Эй, я знаю, какие движения у Варвара. Я видел его. Пусть я не смог признать тебя в первый раз, из-за твоей бороды, но даже в первый раз я понял, что садовники так не двигаются.
Мальчишка в буквальном смысле пожирал его глазами.
— Кыш отсюда! — произнес Арий, убирая за пояс нож, и вновь шагнул к источнику.
Мальчишка двинулся за ним по пятам.
— Научи меня.
— Чему?
— Научи! Я хочу стать гладиатором!
Арий в упор посмотрел на него.
— Скажи, какой идиот хочет быть гладиатором?
— Я хочу.
