Он стоял в «Хэрроде» и думал: «Этого просто не может быть! Я говорю ей: мы идем за покупками. „Покупка“ всегда было для нее волшебным словом. Она же знает, что поход в магазин открывает ей возможность получить массу всяких вещей. Она должна была бросить все на свете и броситься со мной по магазинам, в которых побывала в течение последней недели. Но вместо этого она едет в дом престарелых к Эдит Уайетт!»
Все воскресенье он читал, сидя на скамейке в Сень-Джеймсском парке, и чувствовал себя очень одиноко. С наступлением вечера он вернулся домой, надеясь застать там Майю и пойти с ней куда-нибудь выпить, а потом поужинать. Но в квартире было пусто и тихо. Он смешал себе джин с тоником, зная, что перейдет к более крепким напиткам, если Майя не придет в самое ближайшее время. Пока она жила у него, Алан стал воздерживаться от выпивки. Теперь она была не нужна ему вечерами, когда Майя встречала его нежной улыбкой, когда обвивала его руками, когда он целовал ее, вдыхая ее запах; запах, казавшийся ему невероятно сладким, теплым и знакомым, томительно манящим и принадлежащим ему одному. Сердце, душа, или что там еще есть, начинали бурлить при одном воспоминании о ней. «Господи, — беспомощно думал он, — можно ли в это поверить!»
Всю субботу и все воскресенье у Алана чесались руки — так ему хотелось взять телефонную трубку и позвонить Эдит, узнать, у нее ли Майя или уже ушла. На самом деле, ему, конечно же, хотелось узнать, была ли она там вообще.
Он казался себе подлым отвратительным шпиком, и каждый раз откладывал трубку в сторону. Он не стал звонить Эдит, потому что не хотел шпионить за Майей. Или, может быть, потому, что не хотел ничего знать.
В десять часов вечера он выпил первую порцию виски, потом вторую, потом третью. Алана тошнило, он едва не дрожал от холода. Где она болтается так поздно, черт бы ее побрал? В полночь Алан был уже в полном отчаянии. Собственно, в субботу она вернулась домой раньше, чем в воскресенье, но при ее образе жизни Майе абсолютно все равно — выходной завтра или рабочий день, она все равно будет спать до полудня. Но можно ли посетителям так поздно находиться в доме престарелых? Это было просто невероятно. В половине первого он лег в постель, но, несмотря на выпитый виски, уснуть он не мог. Ворочаясь, он непроизвольно прислушивался к тиканью часов. Услышав тихий стук входной двери, он посмотрел на дисплей электронного будильника, стоявшего на ночном столике, и убедился, что была уже половина третьего. Этому уже не могло быть никакого разумного объяснения — при всей его готовности поверить всему, что она ему скажет.
«Не сейчас, — думал он, — только не сейчас. Мне нужно время, чтобы все обдумать и взвесить. Главное — никаких опрометчивых действий».
Он притворился спящим, хотя ему казалось, что кровать сотрясается от невыносимо громких ударов сердца. Майя долго пробыла в ванной, а потом на цыпочках прокралась в спальню. Изо всех сил стараясь не шуметь, она заползла в постель. «Естественно, — раздраженно подумал он, — она ни в коем случае не хочет меня разбудить, чтобы я не знал, в котором часу она явилась домой».
Под утро он забылся сном, но в половине седьмого снова открыл глаза. Короткий сон не освежил его, скорее, лишил последних сил. Рядом слышалось ровное дыхание Майи. Солнечный свет сочился сквозь щели жалюзи, не оставив и следа от ночной темноты. Он видел только разметавшиеся по постели волосы Майи. Она зарылась лицом в подушку, плотно завернувшись в одеяло. Проснется она теперь нескоро.
И вот он сидит за красиво накрытым столом и думает, ради чего потратил он столько усилий, зачем, угождая Майе, он не пошел сегодня на работу. Он изо всех сил старался не обращать внимания на пульсировавшую в голове боль. Вчера он выпил слишком много виски, и теперь придется терпеть последствия. Теперь, после того как он в течение двух недель воздерживался — по его меркам — от алкоголя, похмелье давало себя знать сильнее, чем обычно. Сможет ли он когда-нибудь отказаться от алкоголя, как от средства утешения?
«Он погибает, — подумал Алан и потер горевшие, словно песком засыпанные, глаза. — Он сам видит, что погибает, но ничего не может с этим поделать».
