— Вы прекрасно держитесь, Глафира Андреевна, и я искренне желаю вам успехов во всех ваших начинаниях. — сказала она, отстранившись. — Только помните, моя дорогая, дела поддерживают мужчину, но женщине настоящую опору дает семья и дети. Молодость проходит так быстро, а одиночество — тяжкое бремя.
— Спасибо за заботу, Дарья Михайловна, — я едва удержалась, чтобы не напомнить этой достойной даме, куда приводят благие намерения. — Я буду молиться, чтобы господь меня вразумил.
Наконец, коляска укатила. Я тяжело села прямо на ступеньки. Полкан, до сих пор не напоминавший о себе, поставил лапы мне на колени, заглядывая в лицо.
Все-таки четвероногие друзья успокаивают не хуже двуногих. Я потормошила пса.
— С каким удовольствием я бы позволила тебе отгрызть ему тот орган, который он сует куда попало, — вздохнула я. — Но последнее дело — вмешивать тебя в людские разборки. Не трогай его.
Полкан наклонил голову набок, будто спрашивая: «Ты уверена?»
— По крайней мере, пока не придется защищать меня физически, как от Савелия. Надеюсь, хоть он свалил и не припрется обратно, а то я точно кого-нибудь придушу.
— Глашенька, ты была великолепна, — обняла меня Варенька. Занятая собственными переживаниями, я не заметила, как она спустилась. — А о каком органе ты говорила?
Нелидов закашлялся. Я немного поколебалась: учительница биологии боролась с юной барышней, которой я стала — краснеющей к месту и не к месту.
— Вероятно, Глафира Андреевна имеет в виду, что этот тип сует свой нос, куда не следует, — выручил Нелидов.
Барышня победила, и я кивнула.
— Спасибо, Сергей Семенович. Вы появились очень вовремя, еще немного — и у меня бы лопнуло терпение.
— Понимаю вас. Ольга Николаевна умеет быть крайне неприятной с теми, кого считает… — Он не договорил.
— Недостойными своего общества? — хмыкнула я.
— Да это она недостойна твоего общества! — возмутилась Варенька. — Как только Кир мог влюбиться в такую… такую… гадкую особу!
Я флегматично пожала плечами. А как Глаша могла влюбиться в этого насквозь фальшивого типа?
— Любовь зла, а козлы… обоего пола этим пользуются.
— Как ты смешно сейчас сказала. — Она помолчала, явно пытаясь успокоиться, но справиться с собой у девушки не получилось. — Кир может беситься сколько угодно, но… если бы я не знала, как этот человек с тобой обошелся, я бы решила, что он очень обаятельный и галантный кавалер. Хорошо, что ты решилась рассказать мне правду.
— Обаятельный и галантный кавалер не значит хороший человек, — все так же флегматично заметила я, продолжая наглаживать Полкана.
— Наверное… — Она ахнула. — Глаша, а если он в самом деле осознал и раскаялся?
Нелидов понимающе посмотрел на меня. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
— Варвара Николаевна, вам делает честь, что вы хотите думать обо всех хорошо, — вмешался управляющий. — Однако Глафира Андреевна смотрит на вещи более трезво. Мужчина, который так обошелся с барышней, если он действительно раскаялся, должен сознавать, что вину заглаживают не словами, а делами. По крайней мере, я на его месте…
— Ах, я уверена, что вы никогда бы не оказались на его месте! Вы для этого слишком… — Она густо покраснела. — Прошу прощения, мне нужно… немедленно нужно написать кузине.
Девушка шмыгнула в дом. Я подавила смешок.
— Сядьте, Сергей Семенович. — Я указала Нелидову на скамейку у крыльца. — Мне неловко, когда на меня смотрят свысока, а самой мне нужно немного прийти в себя.
Управляющий послушался.
— Вы не пожалели, что попросились на это место? — полюбопытствовала я. — Еще не поздно отказаться, я пойму.
— Коготок увяз — всей птичке пропасть. — Он рассмеялся, глядя на дверь, за которой исчезла Варенька. — Буду честен, я немного недооценил… масштаб проблем, и надеюсь, что по осени мы вернемся к разговору о моем жаловании.
— Я тоже на это надеюсь.
— Благодарю. Но до тех пор… Где еще я приобрел бы столько нового опыта?
— Да уж, опыта как бы не оказалось чересчур много, в отличие от жалования. — Я встала со ступенек, и Нелидов тут же поднялся следом. — Что ж, давайте вернемся к делам. Мы с вами собирались провести инвентаризацию…
— Да, конечно. Но сперва я бы попросил вас подписать несколько прошений и писем. Их придется отправлять почтой, и чем раньше это будет сделано, тем лучше. Я все подготовил.
Я вздохнула:
— Придется вам ждать, пока я все прочитаю. Не подписывать же все не глядя.
— Я бы настойчиво предостерег вас от подобной небрежности. Документы я вернул к себе во флигель.
— Тогда несите их ко мне в кабинет.
Главное, пока жду управляющего, не приложиться к папенькиной бутылке с ромом. Сопьюсь ведь к чертям собачьим.
Нелидов вернулся с той же кипой бумаг, которую приносил в гостиную.
— Мне кажется или, если бы гости не удалились вовремя, вы бы заставили меня подписать их прямо в гостиной? — хихикнула я. — Берите стул и садитесь, не стойте над душой.
— Я бы очень убедительно вас попросил, — в тон мне ответил управляющий. — Заставить гостей заскучать — лучший способ вежливо их спровадить.
— Похоже, вы в самом деле хорошо учились.
