Я слышала свистящее дыхание бежавшего изо всех сил Михайло, а факелы позади становились всё ближе.
И я уже различала силуэты сидящих на лошадях людей.
Как ни желали мы поскорее оказаться под защитой леса, первые стволы деревьев выросли на нашем пути совершенно неожиданно. И вот теперь стало по-настоящему темно. Темно и тихо. Лишь сбившееся дыхание только что бежавших мужчин и лошадей слышалось в этой тишине.
Мы вынуждены были остановиться. Совершенно непонятно в какую сторону нам идти, темнота такая, что и на шаг впереди не видно. Парни спустились с лошадей на землю и какое-то время пытались идти наощупь то и дело натыкаясь на стволы деревьев.
— Замрите!
Громкий шёпот Михайла раздался совсем близко.
Все затаили дыхание, кажется, даже лошади замерли, чувствуя общее напряжение.
Рядом показался огонь факела, но он был размыт, словно нас разделяло мутное стекло.
— Да, нет их здесь. Темнота такая, не могли они в лес сунуться, давай лучше в овраге посмотрим! Лошадь ведь у оврага лежала. Наверное, они там спрятались.
Голос доносился глухо, как через толстый слой ваты. Факел ещё раз взметнулся и стал удаляться. Я выдохнула, только сейчас заметив, что даже не дышала, и убрала ладонь с мордашки ребёнка, сидевшего у меня на коленях. Погладила его по вихрастой головке, шепнув в ушко:
— Не бойся, теперь всё будет хорошо!
И словно в подтверждение моих слов над головой появился бледный серп луны, освещающий тропинку, на которой мы стояли.
Тропинка вывела нас на поляну, где ждал Гурий с телегой. Парень весь извёлся в ожидании. В ночной тишине он отлично слышал и девичий визг, и разговоры наших преследователей.
И вот снова я стою на ногах, очень захотелось упасть на колени и расцеловать матушку-землю. Еле сдержалась. Мальчишку, что пригрелся у меня на груди, подхватила его мать.
Захотелось спросить: почему парнишке не дали маковой воды? Заснул бы и проблем было бы меньше.
На мой вопрос, адресованный Сафрону, тот ответил, что бутылочку в суете уронили, вода разлилась и хватило её не всем.
— И вот ещё, я подобрал. Негоже за собой такой след оставлять. Да и металл чудной, будь у меня кузница, я бы с ним поработал.
Сафрон протянул осколки зачарованного мною замка, завернутого в тряпицу. И такое сожаление было в его взгляде, словно он очень дорогую вещь мне отдаёт, жалко — но надо!
— Оставь себе, будет у тебя кузница.
Сафрон вскинулся, благодарно кивнул, аккуратно завернул осколки в тряпицу и спрятал на груди.
Женщин и детей посадили на телегу. Туда же положили придавленного лошадью парня.
— Многовато получается, лошади тянуть тяжело будет.
Гурий топтался вокруг телеги. Действительно перегруз получается, уж больно много народу.
Было решено женщин по очереди пересаживать на лошадей и хоть так немного облегчать телегу.
Хотели начать с той самой девушки, что была пока бездетной и очень худенькой, но она так испугалась падения с лошади, что ни в какую не соглашалась. Уж больно сильно испугалась. А как мы можем побороть страх? Только пересилив себя.
— Я первой поеду! Кто тут у нас самый лёгкий? С тем и поеду, а остальные лошади пока немного отдохнут.
В этот раз взлёт на спину коня перенесла довольно равнодушно. Не то начала привыкать, не то, просто, устала и мне уже было пофиг.
Отправились в обратный путь. Раскачиваясь в такт шагам лошади, на которой сидела, подумала, что в благодарность за наше спасение одного картуза для лесовика маловато будет. Меховая жилетка! Вот это будет соизмеримый подарок!
И ещё я пообещала себе больше не ввязываться в такие опасные мероприятия. Главное, самой не забыть это обещание.
Лес мы покинули на рассвете.
Лето уже перевалило за середину, и ночи стали длиннее, а светало позже. Как же время летит, скоро и осень, холода. Нужны дрова. Я глянула направо, куда убегала дорога в соседнее поместье. Сегодня отдохну, приведу себя в порядок с дороги и уже завтра отправлюсь к соседям с деловым визитом.
Вызволенных из неволи женщин и детей мы передали с рук на руки нянюшке. Она о них позаботится. А Несса повела меня в баньку, которую подтапливали в нашем ожидании.
Вода творит чудеса! Стоило ополоснуться, выпить немного отвару для бодрости и я — как новенькая! Почти!
Когда вышла из баньки, поняла, что внутренняя часть бедра и ноги неприятно пощипывает. Натрудила с непривычки, сидя верхом.
В моей приёмной уже ждали Михайло и Сафрон. Они уважительно встали со стульев, стоило мне только войти. Сев в своё кресло на мягкую подушечку, я жестом показала, что они могут садиться. Слегка прикрыла глаза, собираясь с мыслями, затем выпрямилась и сказала:
— Семьи мы ваши вызволили. Надеюсь, вы это запомните и не станете чинить на моих землях разных непотребств!
— Да, мы век благодарны будем… — Сафрон даже привстал со стула.
Я остановила его жестом, продолжая:
