– Нет, конечно… Но я не понимаю, – начала она.
– Тебе и незачем! – резко прервал её он.
– Я не буду безмозглой пешкой! – раздраженно рубанула она рукой воздух. – Мне надоело, не понимая цели, тыркаться словно слепой котенок. Творец может делать со мной, что только пожелает, но свободной воли ему меня не лишить! Поэтому пока не получу чётких инструкций, я по своей воле и шагу отсюда не сделаю.
– Ты обречешь на смерть девочку.
– Я нашла способ поддерживать тут её жизнь, а со временем найду способ переправить её в мир, если конечно раньше мы обе не погибнем, оставив здесь лишь вечную тварь.
– Ты упряма и неразумна!
– Уж что есть, – она безразлично пожала плечами.
– Объясни мне, что послужило причиной такого твоего решения. С чего ты решила, что в миру тебе не место? – голос посланника поменял тональность и зазвучал ласково и на редкость дружелюбно.
Лиза так и не разглядела его лица, так как капюшон он не снял, и сейчас терялась в догадках, пытаясь вообразить себе его внешность. Этот вопрос почему-то занимал её даже больше возможной перспективы остаться здесь навек.
– Зачем тебе это? – поморщившись, тем временем поинтересовалась в ответ Алекто.
– Хочу сопоставить известные мне факты и попытаться объяснить Его помыслы.
– Причина не одна, это комплекс причин, но все они свидетельствуют о том, что мне нет места в мире.
– Что было последней каплей?
– Желание моего отца, чтобы я оказалась здесь.
– Ты неправильно трактовала его желание.
– С чего это ты взял? Он что исповедовался тебе?
– Нет, но он просил Творца сложить с него полномочия Магистра, чтобы иметь возможность ходатайствовать за тебя.
Алекто нервно облизнула губы, потом едва слышно прошептала:
– Это невозможно, – а затем вскинула на посланника испытующий взгляд и недоверчиво осведомилась: – Ну и кто же Магистр теперь?
– Творец не принял его отставки. Просьба твоего отца совпала с Его планами. Мне уже был отдан приказ, когда пришёл Авенир.
– Всё занимательней и занимательней… Только это ничего не меняет. Я не сделаю и шага отсюда, пока не пойму смысл.
– Смысл чего?
– Моего пребывания в миру.
– Вот это элементарно, – усмехнулся посланник, – я думал, тебя конкретика интересует, а так смысл ясен и одинаков для любого: познать любовь и научиться любить.
– Познать любовь? – Алекто неожиданно заливисто расхохоталась. – Я чудовище. Чудовище нельзя любить. Ему можно поклоняться, бояться его, использовать в своих целях, но никак не любить! Это нонсенс! Да и я любить неспособна!
Слова Алекто и её недобрый смех вывели Лизу из оцепенения, и она не смогла не вмешаться, выкрикнув:
– Неправда! Отец любит тебя! Он ради тебя жизнью был готов пожертвовать, сейчас вот в больнице лежит, а ты говоришь такое.
– Он не знает, кто я, – моментально возразила та.
– Я говорила…
– Он поверил?
Лиза потупилась, смущённо пробормотав:
– Нет, не поверил…
– Вот видишь, – иронично подвела итог Алекто, – а если бы поверил, то или с ума от ужаса сошел или разлюбил бы. Ни один нормальный человек в здравом уме, зная обо мне всё, не способен меня любить.
И тут Лиза вновь вскинула на неё решительный взгляд:
– Я знаю! Я знаю о тебе всё, я видела тебя во всех обличиях, и я тебя люблю! И с ума я не сошла!
– Этого не может быть… Лиза, не надо бросаться такими словами, – Алекто предостерегающе подняла руку. – Ты видимо не понимаешь, что обозначает это слово…
– Очень хорошо понимаю! Это ты, похоже, плохо понимаешь его! Любовь это не секс и не возбуждение от одного вида того, кто приглянулся. Любовь это когда тебе кто-то дорог настолько, что ради него ты способен даже собственным благополучием пожертвовать, причем без всякой выгоды для себя, лишь бы ему хорошо было. Когда тебя радует то, что хорошо ему, и к сексу это слово не имеет ни малейшего отношения. Я вот, например, отца люблю, Сашку, маму любила, а теперь ещё и тебя люблю. Ясно тебе?
– Лиза… – Алекто шагнула к ней и обхватила её руки своими, – ты явно не отдаешь отчёт своим словам и действиям… или не особо хорошо поняла: я и мерзкое исчадье Тартара сейчас единое целое, и будем им, пока я не погибну. Внутри меня злобный монстр, который очень часто влияет на мои поступки.
– Вообще-то, – глядя ей прямо в глаза тихо проговорила Лиза, – внутри любого человека тоже есть тёмная сторона, и она тоже иногда берёт верх. Ты, если честно, со своим монстром справляешься лучше меня. Я вон и врала, и тебя подставила, потакая своей злости и внутреннему раздражению. И вообще чуть конец света не спровоцировала… Так что кто из нас чудовищнее ещё вопрос, а ты, тем не менее, тоже меня любишь.
– Я?! Да я не способна любить, Лиз… Не способна… Я отвратительнейшее чудовище и любить не умею.
– Да всё ты умеешь. Вот стала бы ты мне свою кровь в рот вливать, если бы не любила?
Нервно сглотнув, Алекто, резко отпустила руки Лизы и, шагнув в сторону, отвернулась, раздраженно проговорив:
