Когда две бочки, наполненные тёмной болотной водой, встали по обе стороны от барной стойки, внутри зашумело, поднялось два закручивающихся потока, превратившихся в две Иввы. Если бы они начали выползать, переваливаясь через края, и шептать «семь дней», меня точно кондратий бы хватил. Очень уж атмосферно выглядело. В общем, Ивва решила попробовать воплотиться там, где находится вода из её болота. Таким образом получалось, что она может оказаться и возле Перекрёстка, и воплотиться в таверне. В итоге решили: если ей кто не понравится своими действиями или словами, то пусть топит, но основная её сила понадобится здесь. Дух леса с Савáном занимаются отвлечением и дезориентацией противника, если что. Венечка у всех на подхвате, с меня чисто самооборона, а основная ударная сила на орках. Расстановочка была просто полный абзац, но даже с запасными вариантами выходило нечто похожее, менялся лишь немного порядок действий.
По тому, как удвоенная Ивва скрылась в бочках, а дух леса стремительно вылетел в окно, все поняли, что вот оно. Началось. Все орки, кроме Грасса, рассредоточились по таверне и на улице. Савáн с Венечкой спрятались возле входа под столами.Грасс сложил под барную стойку свои мечи и ножи, а я успела сменить платье на джинсы и блузку с жилеткой, повязав на талии широкий длинный фартук, напоминающий издалека юбку. Всё-таки в женской одежде скакать не очень удобно, а зацепиться подолом или быть схваченной за него — вообще элементарно. На стойку позади себя положила две любые чугунные сковородки так, чтобы можно было в любой момент одну из них схватить. Служащую верой и правдой утварь было жаль, но целостность своей шкурки ещё больше. В конце концов, ничего не мешает потом через Магнуса достать, если будет, конечно, кому доставать. Вмешивать магов в разборки было нельзя: учитывая их статусы, разразился бы нешуточный скандал между мирами и расами. Это орки имели право мстить за своего, а другим соваться нельзя.
Влетевший в окно дух леса прошелестел, что со стороны Перекрёстка движутся одиннадцать орков, двоих из которых Ивва уже притопила и скоро будет. В принципе, мог бы и не предупреждать: я уже по всплескам поняла, что она с нами в удвоенном варианте. Протянув руку к кувшину с водой, правая выпростала его себе на голову, отфыркиваясь, что утопленнички-то под сартеей. Не успела я спросить, что это такое, как Венечка выскочил из-за стола и, прихватив с собой полынный веник, унёсся на кухню, крича, что знает, что делать. Перегнувшийся через стойку Грасс пояснил, что это сартея — настойка, эффект от которой сродни мухоморной. Ёпрст, только орков-берсерков мне для полного счастья не хватало! Судя по бормотанию и чиханию Венечки, а также запаху, начавшему доноситься из кухни, на плите у меня точно возникла неопалимая купина из полыни, чьи огнеупорные свойства не устояли под целеустремлённостью вампирчика. Ровно за минуту до раздавшегося на крыльце топота юный алхимик метнулся на исходную позицию, держа в руках два полотняных мешочка, один из которых вручил Савáну. Как там говорят? Русские страшны своей импровизацией? Чую, у нас вся таверна, кроме постояльцев, сейчас такая. «Авось прорвёмся, главное — начать».
Входная дверь рывком распахнулась, пропуская толпу орков.
— Таверна закрыта.
Главарь осклабился, словно хотел продемонстрировать свои челюсти во всей красе:
— Нас это не интересует.
Похоже, что Грасс в своих пояснениях не ошибся: орки были не просто под какой-то там настойкой, а «угашенные в хлам», а безумным глазам главного орка могли позавидовать пациенты отделения «для самых буйных» психиатрической больницы.
— Желаете перекусить или устроиться на ночлег? — продолжала я медленно снимать с себя обязательства по гостеприимству.
— Я же сказал, что мы не за этим пришли! — рявкнул главный так, что стёкла в окнах задребезжали.
— В таком случае попрошу покинуть таверну. Запоздалых путников ещё готовы разместить...
— Отсюда вообще никто не выйдет! Зря ты приютила этого недобитка! Кончайте их!