- Бери! - приказала бабушка. - Это же новогоднее! Оно исполняет любое желание!- Так уж любое? - я рассмеялась, но печенье взяла.Внутри вспыхнул огонёк какого-то странного, веселого азарта. Ну а вдруг? Почему бы не попробовать?- Любое! Главное, чтобы оно было настоящим и исходило от сердца! - старушка убеждённо закивала.- Ладно! - всё еще посмеиваясь, я развернула прозрачную упаковку. - Тогда...А чего я хочу на самом деле больше всего на свете?На мгновение задумалась. В груди болезненно кольнуло, а в носу защипало.Жень, а ведь пора тебе хотя бы самой себе признаться, что больше всего на свете ты хочешь любви и детей. Своих детей! До сих пор. Как бы ты ни пыталась задавить в себе все романтические мечты, как бы ни зарывалась в работе и заботе о чужих. В глубине души ты всё та же наивная, мечтающая о вечной любви и большой семье девочка, какой была в детстве...- Загадала? - цепкие, мудрые глаза внимательно наблюдали за моим лицом.- Да! - я улыбнулась и откусила кусочек.
Боже, как же болит голова...
Я с трудом разлепила веки. Перед глазами плыли лиловые круги. Рефлекторно вскинула руку и прикрыла ладонью глаза.
Что за чертовщина? Давно у меня такой мигрени не было…
Попробовала пошевелиться и едва не вскрикнула от боли - по всему моему телу будто прошелся разряд тока. Мышцы настолько затекли, что ощущались чугунными.
Подождала, пока дыхание выровнялось и снова осторожно пошевелила головой. Затылок странно потянуло... словно волосы были зажаты между спиной и подушкой.
Хм... Но этого же не может быть. Я уже лет пять ношу короткую стрижку. Что за глюки?
Я попыталась повернуться за бок, и ноги запутались в какой-то ткани.
Простыня? Мозг явно буксовал, и мысли двигались со скрипом. Как заржавевшие колёса допотопной телеги.
Постепенно пелена перед глазами рассеялась, и я осторожно убрала руку. Откинула одеяло. Взглянула на свои ноги, и с моих губ сорвался изумлённый вопль.
Что за хламида на мне?!
И тут же в голове сверкнул еще одна шокирующий вопрос: а почему я так хорошо вижу?!
Дело в том, что я с детства страдала близорукостью, и без очков могла различать разве что размытые контуры предметов. При моих минус восемь в операции мне отказали, и я уже почти смирилась с тем, что остаток жизни мне придется носить очки с толстыми стеклами.
Но сейчас их на мне не было!!!
Я на всякий случай пошарила ладонью по лицу, чтобы убедиться, что громоздкая конструкция действительно не висит у меня на носу.
Да черт, что происходит? Не могло же зрение взять и само выправиться?
Аааа... Меня осенило.
Это, наверное, сон! Но какой реалистичный! Класс!
Улыбнулась. Поморгала, наслаждаясь приятным ощущением хрустальной прозрачности перед глазами. Потом тяжело вздохнула.
Ладно, сон, конечно, замечательный, но пора всё это заканчивать. Иначе потом еще больнее будет. Что там надо делать, когда хочешь проснуться? Правильно, ущипнуть себя.
Я с силой сжала пальцами нежную кожу с тыльной стороны локтя. И снова остолбенела. Мои пальцы были... не моими!
У меня довольно широкая кость, ладони квадратные, сильные. А то произведение искусства, - я даже выразиться иначе не могу! - что сейчас пыталось ущипнуть нежную, как у младенца, кожу, было изящным, с длинными, ухоженными пальчиками и трогательной косточкой на запястье.
Да что же за наваждение такое! В груди начала разгораться паника. Сон ощущался слишком уж реальным.
Рука по привычке взметнулась вверх, к голове. В моменты стресса я часто ерошила свои короткие волосы, и сейчас пальцы - не мои, к слову! - инстинктивно попытались сделать привычное движение.
Но и тут меня ждал шок. Подушечки пальцев ощутили под собой... длинные, густые пряди!
Ну уж нет! Пора это заканчивать! Мироздание, сжалься надо мной! Я ведь полдня рыдать буду, когда проснусь. Не мучь меня, пожалуйста! Женя, пора просыпаться!
Я изо всех сил стукнула себя не своими руками по ноге, обтянутой длинной, грязно-белой сорочкой.
Ай, зараза!
Явно попала по нерву. Тело содрогнулось, мышцы взвыли. Но... сон никуда не делся.
Да чтоб тебя!
Я еще раз двинула себя по бедру и прикусила губу от боли. Да что же происходит? Не может сон ощущаться таким... реальным и объёмным.
Или... это не сон?
Да нет, Женя, ты что, совсем ку-ку?
Я резко помотала головой, пытаясь рассеять царивший там густой туман.
Странное ощущение. Словно в голове мои воспоминания, мысли и чувства смешиваются с чем-то чужеродным. Как будто кто-то насобирал отрывков из разных фильмов и смонтировал их в одну ленту.
На мгновение закрыла глаза.
Спокойно, Женя, дыши... Всё это, наверняка, просто последствия недосыпа и нервов. Такое бывает перед новогодними каникулами.
Хоровод картинок замедлился.
Хорошо... Теперь снова возвращаемся в реальность.
Тишина. Лишь тихий, размеренный стук маятника.
Что? Какого, к чертям, маятника?
Паника, которая уже было почти улеглась, вновь взорвалась в груди с мощностью проснувшегося Везувия.
Я распахнула глаза и посмотрела наверх.
Надо мной висел темно-бордовый, потертый и явно очень пыльный балдахин. Резко повернулась и уперлась взглядом в железную решетку изголовья.
Тело мгновенно ощутило твердую пружину, выпирающую из матраца.
Я лихорадочно дернулась, попыталась встать, но мои ноги снова запутались в широкой, длинной ночной сорочке.
Мама... Нет... Неужели? Но такого же не бывает!
Мой мозг пронзила страшная догадка. Внутри всё похолодело. Дрожащей рукой я задрала белую ткань и медленно провела по животу. Сердце пропустило удар.
Живот был плоским и абсолютно гладким. Длинный, уродливый шрам, навсегда похоронивший все мои надежды на счастье пять лет назад, исчез...
Что же произошло? Женя, давай вспоминай...
- До свидания, Евгения Александровна!
Дверь класса тихо затворилась. А через несколько секунд последние детские голоса в коридоре смолкли, и я осталась одна.