– Мы с бабушкой продали ее, чтобы было на что купить еды и угля на зиму, – объяснила девочка. – Когда батюшку забрали, а матушка умерла, у нас совсем не было денег. Мы и самые красивые платья матушки и ее каменья продали, и даже туфли и сапожки.
– Печально, – вздохнула Вера, сняла кофту и уже хотела поправить лифчик, как увидела на груди большое пятно. – Что это?
Опешив, Вера подошла в одном лифчике и спортивных штанах к зеркалу и начала рассматривать большое коричневое пятно прямо между грудями. Это была не родинка, а настоящее родимое пятно в виде неровного овала с вытянутыми краями.
Но у нее никогда не было родимых пятен. И в этом месте, естественно, тоже.
Вера не понимала, откуда оно взялось, и надавливая пальцами, рассматривала, вплотную приблизившись к зеркалу.
– Что-то не так, няня Вера? – спросила девочка, подходя к ней.
– Да. Очень странно, – промямлила Вера, рассматривая пятно более тщательно. – Откуда-то взялось это родимое пятно. И оно похоже на какого-то зверька. Лисица, что ли, или соболь?
– А раньше его не было?
– Нет, – замотала головой Вера, сильно надавливая пальцами на пятно. – Вроде не болит. Ну ладно. Потом разберусь с этим. Надо одеваться, а то солнце уже высоко.
Они вышли из усадьбы спустя полчаса и направилась по мостовой в указанную Ладомирой сторону.
Кобальтовое платье покойной боярыни пришлось Вере впору. Как отметила Вера, у Драгомилы не было корсетов, и Мира тоже не слышала о таком предмете гардероба. Потому молодая женщина сделала вывод, что женщины и девушки в этом мире не носили этих утягивающих жутких штук, в которых невозможно нормально дышать.
Все платья Драгомилы имели приталенный фасон и чуть расклешенную длинную до пола юбку, что прекрасно подчеркивало фигуру. Вере весьма понравилась такая мода.
Под платье молодая женщина надела свои капроновые колготки и туфли на низком каблучке. Скрытые под длинной юбкой, они не вызывали недоумения прохожих. Волосы Вера собрала наверх и надела светлую небольшую шляпку, опять же, из гардероба покойной боярыни Драгомилы.
Выйдя из ограды усадьбы, они последовали по шумным улочкам Западного Боровника, и Вера с интересом смотрела по сторонам.
Неожиданно рядом с ними пронеслась карета, да так близко, что Вера была вынуждена шарахнуться в сторону. И тут же налетала на какого-то мужчину, сидящего на мостовой. Она неуклюже наступила на его босую ногу и опрокинула небольшое полено, с которого что-то упало.
– Осторожнее, красавица! – хрипло произнес мужчина.
Вера тут же попятилась от него назад, оглядев незнакомца. Это был неприятный горбун с обожженным лицом, многодневной щетиной и спутанными волосами. Он как-то криво сидел на небольшом полене на мостовой и походил на чистильщика обуви. Руки в гуталине или саже, а перед ним стояла низкая лавочка. Вид его был неприятным и даже жутковатым.
– О, простите, пожалуйста, – промямлила Вера, поднимая с камней его щетку, которую нечаянно уронила, когда сбила его полено.
Горбун был бос, в грязных штанах с заплатками, серой рубахе и душегрейке без рукавов. На извинение Веры он криво оскалился, и его лицо стало еще более страшным.
Она протянула ему щетку. Горбун сцапал у Веры свою щетку и зажал в грязной руке.
– Спасибо, девица!
Вера быстро обошла его и потянула Ладомиру далее за собой.
– Какой неприятный горбун, – сказала девочка, прижимаясь к ней и оглядываясь.
– Почему же? Видишь, он обувь чистит.
– Смотрит странно на нас.
– Не обращай внимания. Мы помешали ему нечаянно. Ничего, пошли дальше.
Ладомира примерно знала, где находится палата. Но все же Вере пришлось пару раз спросить у прохожих, куда идти.
Когда они приблизились к красивому белому зданию с синими окнами, Вера поняла, что они прибыли к месту назначения.
– Ладомира, посиди здесь на лавочке. Подожди, – велела она девочке, усаживая ее на деревянную скамью у раскидистого дуба.
– Как скажете, няня Вера.
– Я скоро.
Приблизившись к зданию, вывеска на котором синими буквами гласила «Денежная палата», Вера поднялась на широкое крыльцо. Из дверей в этот миг выходил какой-то господин в вышитой шапке-боярке, коротком белом кафтане и синих штанах. Прошла мимо двух мужчин с ружьями или пищалями на плечах и в длинных синих кафтанах, похожих на стрельцов, которые стояли у входа и явно охраняли здание. Вошла в открытые двери палаты.
Большой зал со сводчатыми потолками был разделен на несколько зон. В одной толпились какие-то люди, во второй стояла большая будка с оконцем, в третьем несколько столов, за которыми сидели мужчины в строгих синих кафтанах и что-то методично писали.
Спросив у стрельца, что стоял у входа, куда ей подойти, молодая женщина направилась через весь многолюдный зал к большой открытой комнате.
– Здравствуйте, милейший, – сказала Вера, подходя к небольшому столу, где сидел мужчина с короткой жидкой бородой в такой же коротком синем кафтане, как и остальные служащие.
Он указал ей на табурет, что стоял напротив, и представился:
– Дьяк Прохор Ершов. Что вам угодно, сударыня?
Вера быстро присела на предложенное место и заявила:
– Я хотела бы обналичить вексель, сударь.
