Прошло три года после битвы при Сэкигахаре. В двадцать второй день второй луны 8-го года Кэйтё[119] Иэясу Токугава был назначен правым министром двора и возведён в чин сёгуна. В двадцать пятый день третьей луны он удостоился приёма в императорском дворце. На пышной церемонии его сопровождали Хидэясу Токугава, Тадаоки Хосокава, Тэрумаса Икэда, Такацугу Кёгоку, Масанори Фукусима и прочие знатные воины, все до единого обязанные своим возвышением покойному тайко.
О визите Иэясу в чертог Небесного государя потом ещё долго судачили в Киото, а начались эти пересуды ещё до того, как он состоялся. Тятя с грустью вспоминала о том, с какой торжественностью в императорском дворце когда-то принимали Хидэёси. Ей больно было думать, что те же самые люди, полководцы из свиты тайко, теперь возносят почести Иэясу.
Вступив в должность сёгуна, Иэясу незамедлительно поднял вопрос о свадьбе Хидэёри и своей внучки Сэн-химэ, рождённой в союзе Когоо и Хидэтады. Такова была последняя воля тайко, об этом знали все воины из его окружения, и Иэясу понимал, что рано или поздно настанет день, когда ему придётся выполнить обещание.
Тятя не могла просчитать все последствия этого шага, не дано ей было угадать и истинные мотивы решения сёгуна, но она не стала противиться женитьбе сына, обрадовавшись уже тому, что наконец-то Иэясу проявил уважение к пожеланиям тайко. Она не очень-то надеялась, что брак с внучкой сёгуна укрепит положение Хидэёри: в ту пору речь шла о пустой формальности — Хидэёри было всего одиннадцать лет, Сэн-химэ и того меньше — семь, и, что случится в будущем с этим союзом, предсказать не представлялось возможности. Кроме того, своими действиями в прошлом Иэясу уже не раз дал всему свету понять, что семейные узы для него ничего не значат. Некогда он даже пожертвовал родным сыном Нобуясой, чтобы доказать свою благонамеренность Нобунаге Оде, затем, в борьбе с Ходзё, пошёл войной на собственного зятя Удзинао. Так что Тятя не питала иллюзий: брак с Сэн-химэ отнюдь не обеспечит Хидэёри безопасность. С другой стороны, она не забывала о том, что Сэн-химэ — дочь её сестры Когоо. Стало быть, этот союз приобретал символическое значение: две женщины из клана Асаи в скором времени переплетут судьбы детей, плоть от плоти и кровь от крови своей. Политические узы в этом смысле приобретут вес и важность родственных.
Свадебная церемония была назначена на седьмую луну, и с конца весны в Осакском замке уже все с ног сбивались, занимаясь приготовлениями. Распорядителем торжества был назначен Кацумото Катагири. Иэясу тогда правил страной из Фусими, Сэн-химэ и её родители жили в Эдо. С наступлением седьмой луны было официально объявлено, что госпожа Когоо с дочерью покинет Эдо в свадебной ладье и отправится в Осаку, а оттуда — в Фусими, где они пробудут до дня церемонии.
Тятя с радостью предвкушала встречу с сестрой после стольких лет разлуки.
Когоо и Сэн-химэ приплыли в Осаку на двадцать первый день седьмой луны. Тятя ждала их на пристани в сопровождении воинского эскорта. Перемены, произошедшие с сестрой, сразу бросились ей в глаза: Когоо располнела так, что её трудно было узнать, кожа на безучастном лице увяла, потеряла свежесть юности, взгляд был по-прежнему спокойным, но приобрёл холодную пронзительность, движения сделались ленивыми, плавными. Всё в её облике говорило о пугающей бесчувственности. С бьющимся сердцем Тятя устремилась навстречу сестре, но та не проявила никаких признаков душевного волнения. Когоо держалась с высокомерным достоинством жены наследника сёгуна, которая и шагу не согласится ступить, если вокруг неё не будет целой армии прислужниц и свитских дам. В общественной жизни две сестры всё так же занимали разное положение, но теперь они поменялись местами.
Когоо и Сэн-химэ провели ночь в Осаке, однако Тятя не стала их беспокоить, решив, что путешествие на ладье было утомительным и им требуется отдых. А на следующий день мать и дочь ни свет ни заря отправились в Фусими, и долгий разговор с сестрой, к которому Тятя давно готовилась, пришлось отложить до лучших времён.