Очнулась лишь тогда, когда звякнул дверной колокольчик, по спине бежал ручьями холодный пот, быстро ушла, не обращая внимания на Захира, который вновь начал орать, не стесняясь других посетителей, словно их и нет.
С грохотом поставив поднос на кухне, побежала на задний двор. Истерика накрывала снова, в груди не хватало воздуха, прошла несколько шагов, прислонилась к прохладной стене, подняла голову. У огромного черного внедорожника у парковки кафе стоял тот мужчина, он разговаривал по телефону, а это тот самый автомобиль, что окатил меня грязью из лужи утром.
Ну конечно, так и должен выглядеть бесчувственный, жестокий человек. Он думает только о себе, считая себя хозяином всего и всех вокруг. А мы лишь слуги его желаний и прихотей.
Ненавижу таких. Презираю всей душой.
– Лиана! Где эта сучка? Лиана!
Как бы я хотела исчезнуть, нет, даже провалиться сквозь землю, только бы не видеть и не слышать этих людей. В ушах все еще шум в глазах слезы, всхлипываю, стираю их руками, на губах привкус соли и моей обиды. Не могу представить, что сейчас будет, Фатима и Захир начнут размазывать меня вместе с грязью по обшарпанным полу кафе.
Снова унижение, оскорбления, словно я не человек, а какое-то низшее существо. Да, виновата. Да, споткнулась и разбила все содержимое подноса, но я извинилась, я все отработаю.
Сжимаю кулаки, до боли впиваясь в кожу ногтями, надо успокоиться, взять себя в руки, доработать этот день, получить деньги и больше никогда, никогда сюда не возвращаться. Лучше пойду дворником, там все законно: трудовая, отпуск; или кассиром в супермаркет на развязке, далеко, конечно, но лучше там, чем здесь.
Но от одного воспоминания, что произошло несколько минут назад, сердце замирает и перестает биться. Я, кажется, не слышала, как Захир орал на меня, а физически чувствовала взгляд того мужчины.
Властный.
Уничтожающий.
Стирающий в пыль всех, кто посмеет ему перечить.
– Лиана! Ах, вот ты где, маленькая сучка. Чего прячешься?
– Ничего, просто вышла подышать.
Фатима загородила дверной проем, но вот вскинула голову, начала что-то рассматривать за мной, я повернулась тоже. Тот мужчина еще не уехал, стоял у открытой двери черного внедорожника, рядом был Захир. А тот, склонив голову, практически преклоняясь перед ним, что-то говорил, жестикулируя, а потом, сделав шаг ближе, показал на кафе.
По спине прошел холодок, я напряглась, появилось странное предчувствие беды, словно сейчас решалась моя судьба, вся дальнейшая жизнь. Нет, ее никто не может решать кроме меня.
– Чего расслабилась? А ну, пошла в зал, там пол весь в осколках и лужа. И умойся, смотреть страшно.
Фатима ушла, громко лязгнула металлическая дверь служебного входа. Посмотрела на ладони – все в крови, на коже порезы от стекла, фартук заляпан, и за него тоже попадет. Зашла следом, в треснувшем зеркале маленького служебного туалета наконец увидела свое отражение: по лицу размазана кровь, глаза огромные, испуганные, волосы выбились из-под повязки.
Вода ледяная, пальцы немеют, умываюсь, немного прихожу в себя, но мысли все равно путаются, а еще не покидает страх и предчувствие чего-то нехорошего.
– Куда убежала?
– Никуда. Я умывалась.
Захир хватает за локоть, тянет по коридору на кухню, прижимает к стене, но в голосе нет злобы и ненависти.
– Простите меня за все, что случилось, я правда случайно, я не хотела.
– Конечно, не хотела, вышло случайно, и разбитую посуду с испорченной едой придется отработать.
– Да, я все понимаю, – сама с ужасом думаю, сколько стоил тот коньяк и посуда для уважаемого и дорогого гостя. Скорее всего, очень дорого, Захир, сколько я здесь работаю, никогда никого так не встречал. И так никого не боялся.
– Вот и умница, девочка, мы с тобой потом поговорим, как ты это сделаешь, а теперь возьми веник, собери осколки с пола, убери со столов.
Киваю, высвобождая свой локоть из влажных ладоней Захира, не нравится мне его голос и этот слащавый взгляд. Но иду в зал, убираю с пола остатки еды, а как только вытираю пролитый алкоголь, звенит дверной звонок, а затем слышится смех, громкие голоса, а с улицы доносится громкая музыка.
– Фу, блин, Понкратов, ты куда нас привел? Думаешь, после московских ресторанов я буду что-то есть в этой придорожной забегаловке?
– Ой, Дашка, перестань. С каких это пор ты такая брезгливая?
– Можно подумать, по мне заметно, что я так часто бываю в таких заведениях, Илья, ты как что скажешь – хоть стой, хоть падай.
– Вот и падай за столик, Сема, пойдем пожрем, а потом на речку, Маш, давай садись.
Узнаю эти голоса, они как железом по стеклу, но вот только по моим нервам. И почему сегодня такой поганый день с самого утра? Почему вообще жизнь у меня такая поганая?
– Эй, тут есть кто живой? Человек! Нам нужен хоть какой-то человек!
– А чем так пахнет?
– Это мясо, Зорина, ты, поди, забыла, как оно выглядит, питаешься тремя листиками салата в день? Смотри, медкомиссию не пройдешь, найдут глистов, и не видать тебе практики у ведущих стоматологов.
– Совсем дурак, Понкратов, все мне видать, и ем я мясо.
