В лифт все втиснулись без проблем — кабина была обширная. Видимо, к Кару частенько наведывались многочисленные делегации.
Выстроив противника вдоль левой стены, мы встали напротив, держа их на мушке. Картина весьма напоминала «Расстрел революционеров у кладбища Пер-Лашез». В роли контрреволюционера я чувствовал себя, признаться, неважнецки, но переходить на другую сторону не хотелось вовсе.
— Слушай, Мишок, — сказал Ян, когда лифт стартовал. — А как мы из дома обратно пойдем? Эти архаровцы внизу нас так просто не выпустят.
— А мы Кара с собой возьмем, — беспечно откликнулся я. — Он нас выведет. А если не выведет, мы ему пиписку отстрелим.
— Ну-ну, — скептически усмехнулся Литовец.
После непродолжительного гудения лифт остановился на третьем этаже и дверь распахнулась, предлагая выметаться.
— Вперед! — скомандовал я пленникам стволом пистолета. Они послушно, хоть и весьма понуро, покинули кабину. Мы — следом. — К стене! Ян, Комик! Глаз с них не спускайте. Чуть что — в расход.
И повернулся к единственному обитателю этажа.
Он действительно весьма походил на Штейнмана. Вернее, это Штейнман до недавнего времени походил на него. Я же говорю — здесь все было поставлено серьезно.
Кар сидел посреди обширной залы на диванчике, водрузив ноги на банкетку — или пуфик, черт его знает, как эти кубики на колесах называются. Пил чай и до появления гостей, похоже, пялился в телевизор. Во всяком случае, ящик был включен. Но, стоило нам выйти из лифта, и его внимание переключилось на нас.
— Так вот ты какой, дедушка Ленин! — поздоровался я.
— Прошел все-таки, — откликнулся Кар и сделал глоток. Весь такой вальяжный, в синем шелковом халате, разукрашенном, кажется, бамбуком. — Я так и знал что ни хрена этим уродам поручать нельзя.
— Так уроды ведь, что ты от них хочешь.
— А ты, я смотрю, волынами подразжился.
— Ну, ты даешь! Сам мне весь день братву со стволами подсовывал, а теперь попрекаешь. Я, Кар, не люблю братву со стволами, поэтому геройски ее разоружил. Потому что я за мир во всем мире и пацифист в третьем поколении.
Телевизор надоел. Своим гундежом он диссонировал с общим звуковым фоном и мешал нормальному общению. Поэтому я подошел к нему и выключил. Потом уселся на корточки, свесив руки с колен, и весело посмотрел на Кара. Пока у меня все получалось. Пока я был на коне.
— Крутой, — похвалил Кар. — Слушай, фрайер, я тебя даже уважать начинаю.
— Польщен, — кивнул я и приготовился слушать дальше.
— Тычину ты мне, конечно, не отдашь, — скорее констатировал, чем спросил он.
— С трех попыток угадай.
— Понятно. Черт! Я ведь знал, что вы с волынами приперлись. Думал, у этих дебилов хватит мозгов с вами справиться. Слушай, а может, договоримся?
— Да мы с тобой до чего угодно договориться можем. Я разговорчивый. Ты, смотрю, тоже поболтать не дурак. Только какие у нас могут быть точки соприкосновения, дружок?
— Найдем, если постараемся, — заверил Кар. — У тебя есть то, что нужно мне. Возможно, я смогу предложить то, что нужно тебе. Хм, дружок.
— Популярнее, — потребовал я.
— У тебя есть нож…
— Про нож я понял. Давай о моих сокровенных желаниях. Ты хочешь сказать, что пойдешь сейчас в туалет и утопишься в унитазе?
— Нет, это чересчур, — он отодвинул мои слова ладошкой подальше. — Я тебе, скажем, денег за нож предложу. Скажем, двадцать тонн баксов.
— Гы, — сказал я.
— Понял, — сказал Кар. — Пятьдесят тонн.
— Гы-гы, — сказал я.
— Сто тонн. Слушай, давай я прямо сейчас отвалю тебе двести кусков, и мы разбежимся друзьями?
— Ты меня ни с кем не перепутал?
— Ты жадный! — выдохнул Кар. — Хорошо, пол-лимона. Это моя последняя цена. Прикинь — пятьсот кусков валютой за десять минут!
— Кар, — я усмехнулся. — Я сюда не ножиками торговать пришел. И то, что ты сейчас несешь — есть полная чушь. Ну, дашь ты мне эти бабки — и далеко я с ними уйду?
— Куда захочешь, туда и уйдешь, — заверил Кар. — Ты шустрый малый.
— Бери деньги, Мишок! — полузадушено пискнул Комик.
— Видишь, и кореша тебе советуют деньги брать, — заметил Кар.
— Дурак ты, — ответил я. — Если думаешь, что я поверю, будто ты мне спокойной жизни дашь, то ты — дурак. Все равно ведь завалить попробуешь.
— Если у меня будет нож, то на хрен ты мне нужен?
— На хрен — не нужен. Просто для поддержания престижу. Ты ведь меня уже пару раз пытался достать.
— Ну, чувак! — он развел руки в очень красноречивом жесте — мол, извиняй. — Кто старое помянет, тому, как говорится… Да и повод у меня был веский, сам понимаешь.
— А сейчас твои орлы внизу просто так с автоматами наизготовку стояли? — перебил я. — Нет, Кар. Ты сразу решил, что живыми нас сюда даже не впустишь. А про «выпустить» — я вообще молчу. Ты ведь не знал, что твои уроды еще и дебилами окажутся.
Лицо Кара постепенно стало каменным. Он понял, что попытка договориться безнадежно провалилась. И открывающаяся вследствие этого перспектива радостной ему не казалась. Поэтому спросил тусклым голосом:
— И что ты сейчас делать собираешься? Ты ведь меня не убьешь, а? Ты ведь не убивец, а простой таксист, верно?