Рота Новикова разместилась в центре датской армии, выйдя вперёд установленных орудий, растянувшись длинной цепью. Ангарцы ловили на себе множество взглядов, направленных на них со всех сторон — восхищённые, недоуменные, удивлённые. Безразличных глаз тоже хватало. Однако заинтересованных было более всего, а солдаты, стоявшие позади пушек, переглядывались, кивая на сибирцев, что-то говорили друг другу. Кто-то гордился, что знал более других — дескать, новейшие голландские мушкеты, не иначе.
— Видишь, лёгкие какие! — со знанием дела говорил один молодой мушкетёр, вчерашний горшечник, другому — бывшему подмастерью башмачника. — И сошек не нужно, рука не устаёт! Мне бы такой!
— Верно! А мушкеты колесцовые! — заметил его товарищ, дуя на тлеющий тоненьким дымком кончик своего фитиля, обвитого вокруг запястья. — Видит Бог, дорогие наёмники!
— А поберечься они не хотят! — проворчал сосед горшечника, старый мушкетёр с роскошными усами. — Дурни, вышли вперёд, словно они заговорённые.
— Гляди, Петер! — воскликнул вдруг бывший подмастерье, указывая рукой с зажатой в ней сошкой на этих странных наёмников в серо-зелёных кафтанах и рыжих сапогах. — Неужто они удумали стрелять? До шведа больше тысячи шагов!
Ангарцы готовились открывать огонь, ожидая команды Новикова. Василий же, оглядывая своих стрелков, думал о том, что же они — ставшие сибиряками поневоле, люди из времени реактивных скоростей, глобальных кризисов, медиакратии и войн, в которых мужество и отвага солдата нивелируется нажатием нескольких кнопок, делают тут? На этом безвестном поле, посреди зелёных холмов и красивых озёр с чистейшей водой? Помогают одним скандинавам с имперскими амбициями забороть других скандинавов со схожими проблемами? Подтверждают свои права на расширяющееся воеводство Белова? Да, не без этого. Но главная идея всего похода отнюдь не эти лежащие на поверхности ответы, кажущиеся явными и оттого логичными и достаточными. Вовсе нет.
Одна из противоборствующих сторон в этой войне — злейший и давний враг Русского государства, враг принципиальный, не терпящий конкуренции со своим восточным соседом. И сейчас, на этом поле эта проблема для Руси должна быть устранена. И желательно, на как можно долгое время. Лучше всего — навсегда, но загадывать подобное было слишком наивно. К тому же само Русское царство, ради которого ангарцы и замыслили свои экспедиции, от дальнейшей борьбы уклонилось, довольствовавшись малым из возможного. Это стало для сибирцев настоящим шоком. Корельская земля, откуда Смирнов должен был устроить дальнейшие, совместные с царскими воеводами походы — на Выборг, Олафсборг и Борго, новой Семибоярщиной была, согласно статье договора о Вечном мире, отдана Стокгольму. Таким образом, статус самого Смирнова был неясен, ибо стоявшая перед ним задача становилась теперь трудновыполнимой. Но, как бы то ни было, у Москвы ещё оставался жестокий и коварный враг на Западе и кровавый гнойник Османов на Юге, не дававший русскому крестьянину освоить земли Причерноморья, Дона и Кубани. Будь так — и численность народа русского стала бы многократно произрастать, черпая силы из тучных, согретых солнечным теплом, земель. Но… вряд ли хватит всей жизни для сих дел, и Василий ясно это понимал. Сыновьям, а то и внукам достанется это дело многотрудное… А пока:
— Огонь! — рявкнул Новиков.
Грянул первый залп, стрелки быстрыми и отточенными движениями перезарядили оружие. Достав дымящуюся гильзу из казённика и бросив её в кожаную сумочку, висевшую на поясе, каждый из стрелков доставал новый заряд, для датчан представлявший собой лишь металлический бочонок, из патронташа и тут же вставлял его на место извлечённой гильзы. После чего затвор запирался, и боец вскидывал винтовку, мгновение, другое — выстрел! И снова — перезарядка и выстрел. Второй залп, третий… Дым сгоревшего пороха быстро уносился прочь прохладным ветром, дующим шведам в спину. Через некоторое время стрелки палили уже не залпами, а по готовности. Промахнуться в плотные шеренги мушкетёров врага было практически невозможно. Многие из сотни выпускаемых ангарской ротой пуль находило себе жертву среди идущих навстречу своей славе солдат фельдмаршала Торстенсона и, если не убивала сразу, то гарантированно выводила его из строя, причём раненого ждала незавидная судьба — повреждения, наносимые тяжёлой пулей «Ангарки», были воистину ужасными. Сибирцы Новикова вели огонь не по всему фронту построений неприятеля, а сосредоточили огонь на центральной мушкетёрской баталии, пытаясь расстроить порядки именно этого подразделения. Василий, как и его товарищи, вёл огонь из железногорской винтовки, но за спиной у него висела расчехлённая ещё на опушке СВД, к которой у него было лишь три десятка патронов. Ещё двадцать были неприкосновенным запасом — мало ли что ждёт его отряд в будущем?
