Всю ярость, весь страх — всё это я сжал в плотный комок где-то глубоко внутри.
Сейчас требовалась только хладнокровная точность.
Соперник перестал смеяться. Его глазки сузились, оценивая меня.
— Ты пожалеешь об этой выходке, земляной червяк.
— Скоро узнаем, — ответил я, уже чувствуя под ногами знакомую вибрацию земли, готовой к бою.
Краснов-старший усмехнулся, его жирные щёки дрогнули от презрительного смеха.
— Я показательно проучу тебя, сопляк.
— Твой сын-хиляк уже пытался. И у него ничего не вышло, — сказал я, не моргнув и глазом.
Иван, стоявший позади отца, вздрогнул, его лицо исказилось от ярости. Соперник побагровел, жилы на шее напряглись.
— Я тебя розгами забью, щенок! — заревел он, выходя из себя.
— Дуэль пройдёт по правилам! — объявил пожилой Анатолий Романович Евдокимов, взмахнув своим жезлом.
Из рядов врага вышел маг воздуха. Он поднял руки, и над нами сформировался магический купол: прозрачный, мерцающий голубоватым светом.
Круг тридцать метров в диаметре.
Внутри я и Краснов.
Снаружи зрители: мои люди, друзья и враги.
Краснов не стал тянуть.
Взмах руки — и воздух вокруг меня сгустился, превращаясь в лёд. Острые кристаллы впились в кожу, сковывая движения.
Я рывком разбил оковы, ощущая, как кровь начала сочиться из царапин.
— Не щади его! — крикнул кто-то из свиты Краснова.
— Хочу с ним ещё поиграться, — усмехнулся Юрий Денисович. — Пусть помучается.
Он сжал кулак, и вода из ближайшей канавы взметнулась вверх, превращаясь в гигантский водяной кнут.
Щелчок.
Удар пришёлся по спине, сбивая с ног.
Я рухнул на землю, боль пронзила тело, но тут же поднялся.
— Ты даже элементарного щита поставить не можешь, — насмешливо сказал соперник, расхаживая по кругу. — Если твой отец не занимался твоим воспитанием, я сейчас исправлю это.
Я не отвечал.
Земля под ногами была моей силой.
Всё это время я двигался, заманивал его в свою ловушку, медленно, незаметно, чтобы враг оказался в нужном месте.
В нужное время.
А всё остальное… Было спектаклем.
Я ударил кулаком в землю — каменные шипы выросли вокруг Краснова, загоняя его в ловушку.
Он рассмеялся, взмахнул рукой и шипы взорвались льдом.
— Глупый земляной червь!
Но я уже действовал.
Невидимо для глаз, под землёй, я пододвигал ловушку вплотную к врагу, а сам бежал к нему, чувствуя ритм боя.
Я знал, что прямая атака бесполезна, но химия может помочь.
Резкий взмах руки — и магия земли швырнула в соперника облако мелких камней, оголяя известь. Мелкая галька забарабанила по нему, как картечь.
— Что за детские трюки⁈ — рассмеялся Краснов, отряхиваясь.
Но тут же его лицо исказилось.
Оксид кальция вступил в реакцию с влажным воздухом, которым он управлял.
CaO + H₂O → Ca (OH)₂ + ТЕПЛО
Резкий нагрев. Пар. Ожог слизистых.
Краснов заорал дико, нечеловечески.
Он попытался призвать воду, но от этого стало только хуже. Всё вокруг мгновенно высыхало, вода превращалась в пар, взаимодействуя с частицами извести и нагревая атмосферу ещё сильнее.
— Что ты сделал⁈ — захрипел он, падая на колени. Лицо мага побагровело от ожогов.
Везде был жар. Невыносимый жар.
Я сформировал вокруг себя каменную кожу и пошёл вперёд.
Шаг.
Ещё шаг.
Краснов вопил, задыхался, царапал горло.
Удобно атаковать на крик.
Последний шаг, и удар каменным кулаком врезался в череп Юрия Краснова.
Тишина.
Краснова больше не было.
Он мёртв.
Но атмосфера была раскалена до предела. Каменная защита на мне нагрелась докрасна, руки и ноги горели от ожогов.
Я стоял, тяжело дыша, ощущая, как боль волнами накатывает на сознание.
Где-то вдали кричали люди, но для меня всё это было как сквозь воду.
Упал на колени, но держусь.
Горячо.
Обжигающе горячо!
Как только купол сняли, всё вокруг словно обрушилось на меня.
Лиза первой бросилась оказывать помощь. Её руки дрожали, когда она направляла потоки охлаждающего воздуха на мою раскалённую каменную кожу.
— Держись, глупец! — прокричала девушка, и в её голосе легко читался страх потерять меня.
Бадаевы уже работали: их ладони были прижаты к земле. Они убирали вглубь почвы не вступившую в реакцию известь, чтобы та не навредила остальным.
Я медленно поднялся с колен, ощущая, как каждый мускул ноет от напряжения. Резким движением развалил каменную кожу. Она рассыпалась на мелкие куски, обнажив обожжённые руки и ноги. Одежда тоже частично пострадала: была сожжена на коленях и локтях.
Боль была острой, но не такой сильной, как я ожидал.
— Тебе нужен лекарь! — сказал Сергей, хватая меня за плечо.
Я отстранился, отмахнувшись: не потому что не нуждался в помощи, а потому что не мог позволить себе показать слабость сейчас.
Иван Гурьев молча сунул мне в руку флакон с мутноватой жидкостью.
— Пей. Поможет.
Не стал разбираться, что это. Обезболивающее, зелье от ожогов или что-то ещё. Опрокинул содержимое в рот. Горькое, жгучее, но мгновенно притупившее боль.
Поднял глаза и увидел старика.
Анатолий Романович Евдокимов спокойно слез с коня и направился ко мне. Его шаги были медленными, уверенными, без тени страха или гнева.
— Славная победа, потомок Земляного Олега, — тихо произнёс он, остановившись передо мной и протягивая руку.
