Вытащил из кармана отцовскую ручку, ощутил её вес и прохладу металла. Это было стилографическое перо. Оно состояло из тонкой металлической трубки с узким отверстием на конце, через которое чернила поступали на бумагу благодаря капиллярному эффекту. Внутри корпуса скрывался механизм, регулирующий подачу чернил. Я вытянул руки вперёд и над чернильницей решил её разобрать. Судя по рискам на металлическом корпусе, она разбиралась отделением передней и задней часть от середины.
Так что в моего оппонента теперь полетит не просто бумажка, а бумажка с чернилами.
Не знаю почему, но меня это очень сильно развеселило. Возможно, сыграли своё гормоны, которых в молодом теле Кирилла было предостаточно, и я уже понял, что иногда надо ослабить вожжи, выпуская безумные выходки наружу.
Но ручка оказалась именно тем, чем и должна была быть — старинным инструментом для письма непригодным для шалости.
Однако, к моему удивлению, внутри я обнаружил небольшой продолговатый артефакт, который открутился от основания.
«Артефакт в письменном инструменте», — задумался я.
И сразу же меня поразила догадка. Возможно, это ключ от отцовского амбарного журнала. Сердце заколотилось. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать к своим вещам, оставленным на охране у входа в корпус. Мысль о том, что я наконец-то смогу узнать, над чем работал отец и за чем так отчаянно гонялись люди Скрабеля, заставила меня на мгновение забыть о происходящем вокруг. Я резко откинулся на спинку стула, пытаясь сдержать желание начать действия прямо сейчас.
Тут же раздался выстрел, я это осознал только в тот момент, когда увидел снаряд, пролетающий прямо через то место, где буквально мгновение назад была моя голова.
Он попал в соседа спереди, запутавшись в чёрных волосах. Тот ненадолго замер, потом медленно обернулся. Заметил передо мной разобранную ручку и слюнявый комок бумаги, который я поймал, когда по мне стреляли в первый раз. Этого ему хватило, чтобы сложить одно с другим. В этот же миг его зелёные глаза заполыхали гневом. Он явно подумал, что в атаке замешан я.
Парень был массивным, с широкими плечами и мощными руками, сжатыми в кулаки. Его лицо выражало готовность к конфликту.
— После лекции я с тобой разберусь, новенький, — сказал он низким голосом и пригрозил кулаком.
— Буду ждать с нетерпением, — ответил я, стараясь звучать максимально спокойно. Внутри, конечно, всё кипело, но показывать это я не собирался.
Ну вот, нарвался в первый же день.
Мария, сидевшая рядом, слегка наклонилась ко мне.
— Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — прошептала она, но в её голосе слышалось скорее любопытство, чем осуждение.
— И то и другое, — ответил я, не отрывая взгляда от соседа спереди. Он всё ещё смотрел на меня с явным недовольством, но видно авторитет профессора, ведущего сейчас лекцию, для него был важнее, чем сиюминутная месть. Лекция продолжалась, и преподаватель, кажется, уже начал замечать, что в аудитории творится что-то неладное.
Сосед спереди провёл большим пальцем себе по горлу, показывая, что меня ждёт после занятий, и медленно повернулся к доске.
— Кирилл, — снова прошептала Мария, — ты знаешь, кто это? — Она кивнула в сторону моего нового «друга».
— Нет, — честно ответил я. — Но, судя по всему, он здесь считает себя главным.
— Это Амат, — сказала она, слегка понизив голос. — Из рода потомственных моряков Жиминых. Он один из главарей в шайке морских. Тебе с ним лучше не связываться. Он чемпион академии по боксу и борьбе. А ещё неплохо фехтует.
Я мотнул головой назад, кивая в сторону стрелка, который плевался бумагой.
— А тот кто?
— Сергей Качалов, — ответила Мария, слегка скривив губы. — Отморозок из вояк. Он всегда готов насолить Амату, не знаю, почему у них такая вражда, но сколько помню, они всегда так себя вели.
В этот момент раздался третий залп. Снаряд, выпущенный моим недругом с соседнего ряда, целенаправленно полетел прямо в ухо Амату.
Парень вздрогнул, затем медленно обернулся, привставая. Его лицо побагровело от ярости. Он оказался огромным, примерно в два раза больше меня. Абсолютно не разобравшись в ситуации, он попытался ударить меня наотмашь. Я резко отклонился назад, где в этот момент что-то делал за моей спиной хулиган, привязавший мне шнурки.
Оказалось, он пытался прикрепить к моему стулу какую-то хитрую штуковину: то ли петлю, то ли зацепку, чтобы я не смог встать, когда понадобится. Но моё резкое движение нарушило его планы. Затейник получил затылком в нос и с громким стуком упал на пол.
Отклонился вперёд, вставая, и чуть не упал, забыл, что шнурки привязаны к стулу.
Амат, видя это, замер на мгновение, его кулаки были сжаты, но он, кажется, решил не продолжать, и так шуму мы наделали предостаточно. Жимин посмотрел на лежащего на полу соседа сзади, потом на мои шнурки, привязанные к стулу.
— Тебе нет оправдания, новенький. Я тебя сегодня урою, знай, — прошипел он, снова проводя большим пальцем по горлу и сразу устроился на своём месте как ни в чём не бывало.
