Зеленый громила плюхнулся на широкую скамью и похлопал ручищей рядом с собой, приглашая нерешительную Дину составить компанию.
— Эй, Батуз, — зычно гаркнул он. — Спишь, что ль?
— Кто там орет, чтоб тебе хлебало разорвало, — донесся откуда-то сбоку недовольный скрипучий голос.
Присевшая на край скамьи Дина с удивлением обнаружила, что внутри холм оказался гораздо больше и просторнее, чем можно было предположить. На стене висела кое-как скроенная занавесь из мохнатой потрепанной шкуры, которая была отодвинута в сторону чьей-то костлявой зеленой рукой. Из спрятанной в глубине комнатушки показалось такое же зеленое создание. Было оно гораздо ниже и худее того, с кем Дине удалось провести под елкой ночь. Сгорбленная высохшая фигура указывала скорее на то, что это был старик. Когда он приблизился, Дина убедилась, что ее предположения верны. Зеленолиций и правда был не молод, матовые и темные, как две бусины, глаза терялись в глубине морщинистого "лица", ели можно было так выразиться. Был он таким же лысым, как и Динин попутчик, только на узком, обтянутом сухой зеленой кожей черепе виднелись шишки и темные, как веснушки, пятна. Длинную, грязно-серую рубаху и штаны закрывал до самых коленок чумазый лоснящийся передник.
Старик довольно заулыбался, обнажая кривые желтые зубы, и подал гостю руку для приветствия. В ответ Динин спутник приподнялся со скамьи и крепко обнял тощего старика.
— Жортынбактырулык, — обрадовался зеленый старикан. — Живой, зараза.
— А то, — расплылся в улыбке громила, хлопая старика по плечу. — Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Человека вон привел, — кивнул он головой в сторону Дины, и та судорожно сглотнула, не к месту вспомнив сказки о леших и людоедах.
— Челове-е-ека? — присвистнул старик и, прищурившись, навис над растерянно хлопающей глазами Диной.
— Это Диннет, прошу любить и жаловать, — продолжал громила. — Выследили меня бледномордые, навалились со всех сторон. А Диннет — хрясь-хрясь, и об дерево, голыми-то руками. Джиу-джитсу, во как. Понял?
— А-а, — протянул зеленый старикашка, еще больше склоняясь над Диной и приближая к ней широкую скуластую морду. — Племя такое? Жиу-жизу?
Дина виновато улыбнулась и еще больше вжала голову в плечи.
— Жрать неси, все потом, — громила положил здоровенные ручищи на шершавый стол и нетерпеливо забарабанил пальцами. — А Мо где?
— На реку ушла.
— С чего бы это?
— У женщин свои секреты, — развел руками старик и закопошился у очага, гремя деревянными плошками.
— Приведет хвоста, как пить дать, — не унимался зеленый громила.
— Не приведет, — старик принялся метать на стол полные миски с чем-то подозрительным и никак уж не похожим на еду. — Эти крысеныши на болотах давно не появляются, с тех пор, как деревню испепелили… Ешь вон, сил набирайся, а то совсем отощал.
Дина покосилась на "отощавшего" верзилу, который за обе щеки уминал все подряд.
— Мухоморчики соленые, тушеные в болотной тине молоденькие жабки, — не переставал суетиться хозяин, выставляя широкие блюда, — заливное из дубовой коры, тритоны под вербенным соусом…
— Чего не ешь? — оторвался от своей миски громила и настороженно поднял на Дину глаза.
— Я не голодная…
— Боишься, что пронесет? Не боись, точи. Батуз — кашевар проверенный… Точно не хочешь?
— Не-а, — отодвинула девушка от себя миску с серой жижей.
— Тогда я доем, — он смело придвинул к себе ее тарелку, влезая в нее толстыми пальцами.
— А нормального чего-нибудь, человеческого, нету? — с надеждой подняла она глаза, так как со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки.
— Слыхал, Батуз? — хрипло рассмеялся громила. — Человечина у тебя есть?
— Откуда ж ей быть? — взмахнул грязной тряпкой хозяин. — К вечеру ужики будут, жимолостью фаршированные…
— Слыхала? Нету. А как насчет эльфячины? Тьфу, костлявые, заразы. И изжога от них жуткая… Хотя, если приправить, как следует, да чесночку…
— Спасибо, не нужно. Я травы пожую, — Дина потянулась за единственным известным здесь блюдом — одиноким капустным листом.
Дверь сверху распахнулась, в глаза ударил свет, и внутрь ввалилась толпа зеленомордых, в грязных рубахах, доспехах и кожаных шлемах, напоминающих детские шапки с завязочками. С десяток существ с мечами и щитами, галдя, спускались по ступеням. Завидев Дину, они принялись толкать друг друга локтями. Повисла мертвая тишина.
Жортынбактырулык не спеша поднялся с широкой скамьи, поправил пояс и рубаху, откашлялся и важно произнес:
— Диннет, — затем приподнял девушку за шкирку, как нашкодившего кота.
— Дина, — поправила она его, высвобождаясь из его лапищ и падая обратно на лавку.
— Прошу любить и жаловать. Дина. Человек. Джиу-джитсу.
— Ух ты. Оба-на, — раздался дружный хор хриплых голосов, и зеленые воины поспешили вниз по ступеням. — Зырь. Человек. Живой. Всамделишный, — они бесцеремонно принялись тыкать корявыми пальцами в плечи, живот и спину, хватать за ноги, дергать и нюхать ее волосы. — Ого-го. Чтоб мне провалится. Самка что ль? Да иди ты.
