Не оглядываясь, стартовал я в нашей прокурорской "Ниве" кратчайшей дорогой - через перевал - и уже через несколько минут был в центре Нахалсгроя, у парикмахерской Гарегина.
Но что это? Согомоныч стоял на своем традиционном месте, только на этот раз он смотрел внутрь здания, словно не решаясь войти. Представитель частного капитала слышал шум подъехавшей машины и даже, как мне показалось, на мгновение глянул в мою сторону, прежде чем отвернуться.
Я вышел из машины, подошел ближе, и мне открылась картина варварски уничтоженной парикмахерской.
Дверь частного предприятия была высажена, она так и стояла с отжатым ригелем замка; окна разбиты. Внутри злоумышленники разбросали, затоптали, побили все, что попалось им под руку.
- Надо вызвать милицию. - Я тронул Согомоныча за плечо.
- Нет, - он отвел глаза. - У нас так не Делается. Нужно сделать вид, что ничего не случилось, - он взглянул на меня. - Жаль только, чтоя не могу теперь по-прежнему заниматься вашей головой...
Это был еще один мой заложник, попавший в беду. Расположение ко мне навлекло несчастье на его заведение.
Я отошел к машине. Постоял, прежде чем сесть за руль.
Вокруг сплошным беспределом тянулся одноэтажный Самстрой - поставщик самой опасной уголовной преступности, организованной вокруг браконьерских СемейиЛодок. Честолюбивые юноши, взлелеянные крестными отцами Берега, уже освоили свой путь, пока одряхлевшие вожди наверху награждали друг друга, а придворная номенклатура делила дачи, квартиры, пайки, пристраивала детей за границей.
"Новыми успехами встретим..." - было выведено на розоватом выгоревшем полотнище, соединявшем городской роддом с домом для престарелых. Продолжение не читалось, но мысль была ясна. "Успехов много, хотя старых для встречи чего-то там пока недостаточно...
Я закрывал "Ниву", когда к обкому подкатила черная служебная "Волга". Из нее вышел человек в прокурорской форме. Я узнал Фурмана.
- Привет, Игорь! - Мы вместе вошли в здание. Поднялись по лестнице. Фурман вел себя так, словно между нами ничего не произошло. - Хочешь новость? В этом доме пока никто не знает. Ты - первый... Бураков повесился. В следственном изоляторе.
Я поразился:
- У нас в следственном изоляторе? Чего они...
- Не у нас, слава Аллаху! В следственном изоляторе КГБ...
- А туда-то он как попал? - удивился я. - Как шпион?
- Да нет! При поступлении у Буракова обнаружили обострившийся геморрой. Ну, и решили подлечить. Консервативно, разумеется. В нашем изоляторе условий нет, а у них и условия, и специалисты. Тебя это удивляет?
- Меня уже трудно чем-нибудь удивить, Фурман. - Постепенно я пришел в себя. - У других обвиняемых, надеюсь, нет геморроя?
- Нет вроде.
Над дверью вспыхнула лампочка, и секретарь Митрохина, до того не обращавшая на меня ни малейшего внимания, оторвалась от своих ногтей и кокетливо улыбнулась:
- Вас приглашают...
Знакомое аэродромное величие кабинета, ощущение взлетной полосы, обозначенной ковровой дорожкой. Первый поднялся из-за стола.
- Присаживайся... - Митрохин кивнул на приставной столик и сам тоже пересел, оказавшись напротив меня. - Что там с этим делом Умара Кулиева? спросил он. - Ну, мало ли что преступник сочинит, чтобы выкрутиться? Стоит ли сразу бить в самые большие колокола! Я по поводу телеграмм...
- Стоит! Умар Кулиев невиновен... Меня мучила жажда, но графин с водой стоял на столике в стороне.
- Мне докладывали обратное... - сказал Митрохин.
Без стука в кабинете появились прокурор Довиденко и полковник Эминов. Довиденко поздоровался со мной коротким, сухим кивком. С лица Эминова не сходило злое, капризное выражение. Он снова не заметил меня.
Митрохин подал знак - Довиденко и Эминов сели чуть поодаль, чтобы не мешать нам, и в то же время при первой необходимости дать Первому справку. Все у них спланировано, который раз я снова мог в этом убедиться.
- ...Между прочим - раз уж мы заговорили о работе водной прокуратуры, - сказал Митрохин, - как ты смотришь, если мы переведем вас в помещение бывшей военной?
Это - нежилой дом, все приспособлено. Вначале людям необходимо создать нормальные условия, а потом спрашивать с них работу. Устроитесь, а там, глядишь, решим и жилищные вопросы... Надоело, наверное, жить как на бивуаке?
Я знал теперь, что меня ждет, если я соглашусь быть послушным. Особняк бывшей военной прокуратуры. Квартира. Кормушка. Как равный, получу я свой кусок от общего жирного пирога. Я перестану быть парией в среде местного начальства. Мы будем встречаться с Митрохиным, Довиден-ко и Эминовым на сессиях и активах, обмениваться новостями, приглашать друг друга на юбилеи и праздники. "Ты - нам, мы - тебе!" Ничего другого не требовалось.
В кабинете стало тихо. От меня ждали ответа.
- Надо срочно освободить невиновного, - повторил я. - Дело Умара Кулиева полностью сфальсифицировано... Сделка не состоялась.
- Вы говорите об улучшении работы водной прокуратуры... - тотчас подал голос Эминов. Это был опытный демагог. - А он делает вид, что не понимает!
Брезгливое выражение не сходило с его лица.
