Аир пах сыростью, но к этому запаху вдруг примешался иной. Он незаметно переплёлся с терпким дымом и сладкой медовухой, с отсыревшей шерстью и примятой травой. Неуловимый пока что, но такой родной, будто Ива уже много лет его чуяла, да всё никак не могла распознать.
Губы коснулись её шеи. Не поцелуй пока, лишь обещание… или вопрос.
— Станцуешь… со мной?
Девушка замерла — губы не исчезали, всё так же прижимались к коже. Бежать? Кричать? Или задержать дыхание в надежде, что прикосновение перерастёт во что-то большее?
Она едва заметно кивнула.
Они поднялись одновременно. Кажется, Ива и усилий к тому не приложила, лишь ответно обняла жениха, а он совершил одно движение на двоих.
— Только не здесь… Не перед ними, — попросил Хозяин.
— Почему?
— Они не поймут.
Ступни словно пустили корни. Стой на месте, не ходи! Однажды она уже покинула ореол света костра с тем, кому доверяла… Но то был другой мужчина. И Ива тоже была другой. Не ведавшей, чего ожидать от того, кто мстится близким. Знать же… и того хуже. Вздрагивать от каждого оклика и прятать взгляд, напрягать тело так, будто вот-вот придётся бежать.
— Не пойду.
Вот сейчас вскинет животом на плечо и спрашивать не станет!
— Думаешь, обижу? — Аир сощурился. — Боишься?
Ива и бровью не повела.
— Да, боюсь, — честно ответила она. — Будь ты человеком, тоже боялась бы. Но ты ещё и не человек. Я потанцую с тобой, Аир. Но только здесь.
Рассмеётся, обвинит в трусости. Иначе и быть не может! Хозяин болота поджал узкие губы, нахмурился и…
— Будь по-твоему.
Танцевать он умел. Да не просто танцевать, а вести так, будто плывёшь, невесомой становишься. Куда повернёт, как кинет на руку — не угадаешь. Но и противиться невмоготу! А и надо ли?
Он кружил и кружил её, легко уворачиваясь от других парочек, норовящих шутливо столкнуться. И в конце концов Ива доверилась. Прикрыла глаза, не пытаясь предвидеть, куда заведёт её танец, обняла милого за шею, откинула голову… Кусай, целуй — что хочешь делай!
Но Хозяин болот, страшный Господин топей, и думать не думал обидеть её! Зелёные пряди гладили шею, губы разомкнулись, хватая воздух, дыхание стало чаще, а грудь Ивы вздымалась, то и дело касаясь новёхонькой вышитой рубахи жениха. Такая хрупкая и гибкая, точно молодое деревце! Неужто сломаешь гладкие ветви, пустишь сок по тонкой коре?
Нет! Деревце надобно защищать, оберегать от урагана да всякого дурачья, которому лишь бы силушку молодецкую показать! Спрятать там, где никто не польстится переломить ствол. И перебирать зелёные листья, клонящиеся к воде, ласкать зыбкую тень…
Девушка прижималась к жениху, а он всё думал, как бы теснее обнять её. Как обхватить, чтобы ощутить каждый изгиб тела под сарафаном? Как очертить спрятанный одеждой силуэт, чтобы не напугать?
Идолы Света и Тени следили за ними, усмехаясь. Они-то ведали то, чего покамест не разумели ни люди, ни нечисть. Но делиться знанием не спешили.
Аир запустил пальцы в её волосы, едва не застонав от удовольствия. Мягкие и пушистые, ровно котёнок! Тёплые… Среди водяниц тёплых не было. Они сами мечтали согреться, но от болотного царя милости не получали.
Снова помстилось: не веселящиеся клюквинчане вокруг, а враги, готовые отобрать у него самое дорогое, вырвать, как только понадеешься на счастье!
Пальцы сами собой сжались в кулак, натягивая изумрудные пряди… Испугается?
Но Ива лишь распахнула рот и жарко выдохнула.
Кто б здесь устоял?!
Он прильнул к её рту, вбирая жар как целительный напиток. Сильнее сдавил пальцами затылок: не смей отворачиваться! Ива сбилась с шага, дёрнулась… Но он ухватил её что было мочи:
Она забилась. Пичужка, попавшая в силки. Хозяина топей ровно водой окатили: неужто он, как тот кузнец, станет кого-то принуждать? Неужто так низко пал?
Он ослабил объятия, но вместо того, чтобы отскочить, девушка вдруг сама к нему прильнула. Оплела тонкими руками шею, привстала на цыпочки, прижалась так тесно, что он всем телом ощутил её: от горячей груди до того средоточия, которое манит любого мужчину, каким бы разумным и благородным он ни был. А Аир не мстил себя ни тем, ни этим даже при жизни… Смерть и вовсе отняла у него последний рассудок.
Он приподнял её над землёй, готовый утащить на край света. Губы бестолково порхали по лицу, по шее, по плечам…
Она дрожала. От страха ли, от холода? Сумеет ли тот, кто сам давно остыл в трясине, согреть напуганную девушку?
Пропал костёр. Чужой смех пропал, запахи и люди. Никого не было в целом мире, только она и её дыхание.
Но прежде, чем, окончательно обезумев, Аир унёс её от огня, она спросила то, о чём спрашивать не следовало.
Ива открыла глаза, заглянула в зелёные пламена.
— Ты меня целуешь или… её? Ту, кого до сих пор не забыл?
И всё разом вернулось. Гости, праздник, костёр, пьяное пение, роса, леденящая ступни…
Аир ответил бы, сказал бы правду. Да вот беда: он и сам не знал.
— Я видела тебя в реке… Ты искал её, спрашивал…
