– Понимаю, куда ты клонишь, но у тебя, похоже, проблемы с памятью: Саша уходит жить в Лузу.
– А кто говорил про Сашу? Я знаю по крайней мере одного человека, которого точно бы одобрил покойный Пистолетец. Ты ведь не хочешь предать его память?
– Гена, ты сволочь! Это запрещенный прием! Хотя я всё равно не понимаю…
– Тем более. Видишь, тебе всё равно. А мне – нет. И еще одному человеку, который, между прочим, страдает, и которого, я думаю, тот, первый человек, тоже привлек бы к благородному делу просвещения…
– Заткнись! Тебя уже заносит. И я уже всё поняла. Хочешь забрать героя-дозорного? А что мне за это будет, кроме одобрения покойного Пистолетца?
– Ну, не знаю… Давай, я тебя поцелую.
– Вот только этого, пожалуйста, не надо! – замахала руками Святая.
– Тогда не поцелую. По рукам?
– Не замечала я раньше в тебе такой хитрожопости…
– Так ведь сколько лет-то прошло. А жизнь – лучший учитель. Тем более, такая, – тут Дед Мороз спохватился: – Но это для взрослых! А детям нужен настоящий учитель. Так сказать, во плоти.
Таким образом, Венчик наконец-то воссоединился со своей любимой. И он ее на самом деле любил, несмотря на появившиеся «внешние дефекты». Он их, казалось, вовсе не замечал. А Катерина, поняв окончательно, что этот парень и есть ее судьба, была настолько счастлива, что в глубине души согласилась: потеря красоты – вполне приемлемая плата за такое.
А еще, болтая как-то с любимым обо всём – обо всём, она упомянула Стёпика. Мол, как он тоскует по своей Марусе, скорей бы его освободили…
– Погоди!.. – ахнул Венчик. – Но ведь Стёпика убили! Мне рассказывали, как она прилетала сюда с его черепом, плакала…
– Да нет же, он жив! Я лично с ним прощалась, когда мы… когда лузяне пошли сюда. Он ведь хотел меня спасти – тогда, осенью, но ему перебили крылья. Собирались его в гаражах держать, но он туда не помещался. Тогда отстроили для него сараище и заперли. Кардан ждал, что Стёпик успеет выздороветь. Он, видимо, мечтал прилететь на нем в Устюг. Но с такой кормежкой, как там, наш «дракон» только похудел, а крылья так до конца и не зажили.
– Мне надо обязательно рассказать об этом Глебу, пусть поторопятся!
И Глеб поторопился. Правда, как он ни старался уложиться в один день, на сборы и утряску различных дел и вопросов всё равно ушло два. Зато на предоставленной Дедом Морозом двуконной упряжке они долетели до Лузы за семь часов (управились бы и быстрее, но лошадям, в отличие от того же катера, требовался отдых).
Когда показались первые здания, укутанная в «сто одежек» Саша высунула нос из-под пухового платка (прощальный подарок свекрови) и, подмигнув, сказала:
– Вот и твои владения, хозяин города монстров!
– Кто я? – не понял Глеб.
– Ну, как же… Кардан же называл себя хозяином города монстров. Теперь его нет, значит, это ты. Кто еще-то руководить всеми будет?
– Да я не против руководства. Только я буду именно руководителем, а не хозяином, – вот еще! И потом, где тут монстры? Ты их видишь?
Они как раз въехали в город и ехали уже по его улицам.
– Не вижу, – вздохнула Саша. – Я пока тут вообще никого не вижу. Но название было красивым. Как в книжке!
– Мы жизнь тут должны сделать красивой. Это главное.
– Тоже верно, – согласилась жена. – А еще главное – Ярославу родить. И воспитать ее хорошим человеком.
Спорить с этим Глеб даже не собирался.
– А знаешь, это так символично, – немного помолчав, сказала Саша, – начинать новую жизнь с нового года. Почти как с чистого листа.
– Погоди-ка, я совсем забыл… Ведь Новый год уже…
– Этой ночью. Может, мы зря в такой день от Деда Мороза уехали?
– Ничего, – обнял жену Глеб. – Зато Снегурочка здесь.
Стёпик, увидев их в распахнутом дверном проеме «сараища», подскочил, но, закачавшись, снова прилег. Он и правда стал очень худым, словно гигантская вобла. Но желтые его глаза-блюдца пылали, как два маленьких солнца.
– Пош-што так долго-то? Ж-жду вас-с тутока, ж-жду, умаялс-ся вес-сь!.. – тут «птеродактиль» стал очень серьезным и тихо спросил: – А Марус-ся?..
Непонятно, как и откуда она узнала… Даже если кто-то успел за это время вернуться из Устюга в Слободку, что сомнительно само по себе, то долететь до Лузы мигом у нее бы всё равно не вышло. И тем не менее, она была здесь!
Маруся пикировала вниз с начинающего темнеть, подмигивающего первыми звездами предновогоднего неба. И по пустынным улицам бывшего города монстров разносилось ликующее:
– Ш-ши-и-о-о-ф-фи-и-ыы!!!
Закончился третий роман о мутанте Глебе, закрывающий собой и всю его историю. Не буду на сей раз вас долго мучить, поскольку, оставляя свои мысли в конце первых двух книг, я всё уже, в принципе, сказал. И о ксенофобии, и о том, что не бывает абсолютно белого и черного цветов, и о многом другом. Как поется в старой песне группы «Воскресение»:
