Женщина открыла глаза и попыталась сесть.
– Да ты лежи, отдыхай, – махнул на нее рукой охотник. – Ты мне только вот что скажи: откуда у тебя тот арбалет?
– Мне велено всё рассказать Кардану, – ответила та, бесстрашно уставившись на Волчару. – Ты ведь не Кардан?
– Не Кардан. Но кабы не я, ты бы сейчас чертям в аду байки травила. Кардану-то ты рассказать еще успеешь, я послал за ним, но мне надо знать: ты нашла этот арбалет, или…
– Мне его дал один парень, – неохотно сказала женщина.
– Цапл? – подался к ней охотник.
Та кивнула.
– Он живой?
Женщина снова кивнула.
– Тогда ладно. Остальное Кардану расскажешь.
Волчара услышал снаружи шаги, выглянул и, увидев шкандыбающего Табурета, вышел к нему навстречу. Псарь протянул ему замок с торчащей из него связкой ключей. Охотник взял замок и сказал Табурету:
– Я сейчас волков запру и опять в лес пойду, дело там одно осталось. Кардана ждать не стану – чего зря вонять, всё одно то, что нужно, ему эта баба расскажет, – мотнул он головой в сторону каморки.
– Очухалась? – прошептал псарь.
– Да, в норме она. Но ты на всякий случай следи, чтоб не убегла или еще что.
Волчара навесил замок на дверь пристройки для волков, снял и оставил себе один ключ, остальные бросил Табурету, развернулся и зашагал в сторону леса. Терять арбалет ему было всё-таки жалко.
Кардан метался по кабинету похлеще волка в загоне. Не зря говорится, что ждать и догонять – хуже всего. Ну, догонять ему, положим, было некого, зато подобное ожидание могло бы стоить хозяину города монстров седых волос, имейся они у него вообще. Ведь от того, что доложат посланные к «диким» мутантам разведчики, зависело многое, если не всё. Нападать на Великий Устюг вслепую было бы смерти подобно; Кардан никогда не считал себя фаталистом, не действовал наугад, особенно в таких важных вещах, когда на карту поставлено всё.
У него даже стали возникать мысли, что лучше было бы не посылать в устюгские деревни бойцов, а пойти туда самому. «Хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай это сам». В то же время Кардан понимал, что сам бы он, скорее всего, ничего сделать не смог. Во-первых, вряд ли дошел бы туда невредимым по лесу (впрочем, ничто не мешало взять с собой проводника и охрану). Во-вторых, не смог бы обойти много деревень (но могло повезти уже и в одной-двух). В-третьих, он бы не смог притвориться своим (тем более, с учетом охраны), и деревенские вряд ли стали бы с ним особо откровенничать.
В общем, вот так – в раздрае и полном смятении чувств мерил Кардан нервными шагами кабинет, когда в дверь постучался охранник:
– К тебе там Вьюн просится.
– Какой еще Вьюн? – рыкнул Кардан. – Фамилия? Имя?
– Дык… это… – замялся охранник. – Не знаю я его фамилии. А зовут Васькой вроде.
– И чего этому Ваське надо?
– Лопочет про бабу какую-то…
– Бабу?! – вскипел главарь. – Гони его в шею!
– Слушаюсь!.. Только он… это… про Волчару еще что-то сказал. Орет, мол, на говно исходит. И сам весь в говне и в кровище. И волки еще…
– Стоп! А ну, помолчи! – поднял руки Кардан. – Слишком много информации. Давай сюда этого Ваську!
Через минуту Вьюн (это, кстати, и была его настоящая фамилия), бледнея и вздрагивая, уже стоял перед хозяином, не особо внятно передавая тому наказ Волчары:
– Он того… Волчара-то… Веди, говорит, сюда Кардана!.. Это он говорит, это не я!.. Я говорю: как же я могу, он же – о-го!.. Я говорю: сам веди!.. Нет… сам иди! Это я говорю. А он говорит: я говном воняю. Это он воняет, а не я, и он говорит, что это он… Я-то… это… не чую вонь без носа-то. Вот. Я и пошел…
– А это кто говорит? – оскалился Кардан, вперив в парня не предвещающий ничего хорошего взгляд.
– Чего – «это»?.. – сглотнул Вьюн.
– Вот эту хрень всю, мать твою так! – взревел главарь. – Я с вами что, зря занимался, время тратил, что вы теперь и двух слов связать не можете?!
– Со мной не занимались, – вдохнул Вьюн. – Я при Серпе у Шинкаря был.
– Ладно!.. – отмахнулся Кардан. – Говори четко и ясно, и только то, о чем я буду спрашивать. Понял?
Вьюн кивнул.
Главарь, окончательно взяв себя в руки, спросил:
– Нечаев хочет, чтобы я пришел к псарне? Так?
– Не! То Волчара хочет.
– Он и есть Нечаев! – вновь начал закипать главарь, но вспомнив, что сам он тоже приказал подчиненным называть себя лишь Карданом, решил не по делу к бойцу не цепляться. – А почему он сам ко мне не пришел?
– Так я ж говорю: он в говне весь и в крови, вот и…
– В чьей крови? – перебил его Кардан. – Он ранен?
– Не, он здоров вроде как. А кровь – волков, наверно. Он же волков с собой привел. А может, бабы той кровь… Точно, бабы! Волки-то целы, сами пришли за ним, а бабу он нес. И она тоже в крови была.
– Что за баба?
– Не знаю, не наша – точно. У нее борода еще. Рыжая.
– И что говорит эта бородатая баба?
– Ничего не говорит. Она без памяти была. А может, мертвая… Не, мертвая вряд ли. Волчара… или как его?.. Нечаев ее аккуратно на землю поклал. С мертвой бы так не стал. Да и чего бы он чужую мертвую бабу к нам попер? Волкам скормить разве… А! Мож и впрямь для них? Много волков-то привел, с десяток.
