Зелёный цвет казался знакомым, он уже видел его где-то. Но вспомнить не получалось, как было не ясно, а как он сам вообще оказался здесь и где находится это «здесь». Оставалось лишь наблюдать за увлекательным танцем переливов странных цветов, которые сменяли друг друга, взаимодействуя то здесь, то там. Однако в какой-то момент окружающее пространство стало заслоняться одним конкретным цветным облаком, которое сначала казалось лишь мелкой точкой, но потом начало расти, пока не заняло большую часть перспективы. Смесь небесно-голубого неба, белых облаков и грозовых туч, где мелькали молнии, превалировала в нём, но была окружена изумрудным светом, что пронизывал его и содержал в себе острова то синих водных струй, то гранитно-серых камней, то вспышек красных всполохов. И снова зелень связывала всё, как и тогда.
Но когда было это «тогда»? Вспомнить бы. Разум вновь попытался найти ответ и ему неожиданно это удалось. Когда они проходили лесной тропой, а вокруг всё переливалось всеми возможными и невозможными цветами зелёного. Проходили… Он шёл не один? Точно не один. Принц ухватился за эту мысль и вспомнил, что его вели, а потом и кто это делал. Дарт Ромул и волк. Затем пришли остальные воспоминания. Лес, тренировки, обучение, охота, олень, удар в грудь. И смерть? Нет, он думает, значит он существует, а значит жив. Или нет? Тело ведь не ощущается. Но где он теперь? Вдруг пришло понимание и этого. Он ровно там же где и был, просто смотрит на мир иначе. И он всё же жив, ещё в мире, а не ща его кромкой. Раньше ему уже доводилось в медитациях воспринимать окружающее пространство лишь с точки зрения магии, но тогда это были смутные и блёклые образы. Учителя и наставники говорили, что с ростом ступени его Лестницы это изменится. Так он прорвался? Или просто умирает?
Внезапно от мысли о своём триумфе или кончине его отвлёк открывшийся факт того, что странное облако вливает в него что-то. Что-то, что его меняет. Принц попытался посмотреть на себя, но внезапно вспомнил, что не может опустить голову, потому что у него её нет, как и тела. А затем появилась боль. Олень, удар, грудь… Болела грудь, рёбра и живот. Как могут болеть рёбра, если нет головы? Боль вдруг усилилась и Зэдал ощутил, как кашляет, а глаза слепит солнечный свет, пробивающийся между ветками, уши же резанул голос:
— Очнулся, горрячий южный паррень? Ты на кой х#й на оленя полез, а не в сторрону отошёл, млять⁈
Справится с кашлем и время от времени просящейся наружу из лёгких крови было тяжело, но справившись с собой Зэдал ответил:
— Так всегда ж оленя так на охоте на копьё принимал. Кна-кха-кхе!
Кашель вновь напал, но зрение прояснилось и стал виден Ромул, который что-то делал со своей окровавленной ладонью. Присмотревшись, принц увидел, как на ней затягивается глубокий порез, оставляя ровную кожу. Наставник же тем временем продолжил говорить:
— Ты, млять, свои выезды на прирроду, где бьёшь оленя, а потом бухаешь винище и тррахаешь благорродный млядей не вспоминай. Здесь тебе не там! Небесный зверрь хоть и молодой был, но едва тебя не убил, дрракон ты х#ев.
Маг огня снова откашлялся, сплюнул кровь, повернувшись на бок и вздохнул. Боль вроде бы стала терпимой, но зато пришло чувство опасности. Он уже успел заметить, что если в речи его наставника часто появляется рычащий звук «Р», то это верный признак сильных эмоций. А сейчас он вовсе больше рычал от злости, чем говорил, от чего интуиция предвещала большие неприятности. Однако принц всё же рискнул спросить:
— Почему дракон?
На это Ромул схватил его за край брони рукой, на которой ногти более напоминали когти и притянул к себе. Если раньше клыки не особо выделялись, то сейчас человек перед принцем больше напоминал лесного зверя и видом, и рычанием в голосе.
— Ты знаешь почему дрраконы научились летать?
Принц мотнул головой, глядя в глаза наставнику и чувствуя давление духовной силы мага десятой ступени Лестницы в Небо.
— Потому что на земле их постоянно п#здили — прорычал Ромул — И я тебя до самой весны п#здеть буду. Учителей своих столичных будешь со слезами на глазах вспоминать!
После этих слов давление чужой Кив внезапно пропало, но Зэдал предпочёл удержать лицо от усмешки. Два года тренировок на износ, когда он после них всякий раз попадал к целителям, лишь чтобы пойти на новую тренировку были очень и очень свежи в его памяти. Единственный вариант при котором это время можно вспомнить со слезами на глазах, это если думать о том, что всё наконец закончилось. Однако зачем злить нового наставника на пустом месте? Тем более что история кажется и так шла к повторению.
Ромул же посмотрел на него куда спокойнее, после того как выговорился, а затем хмыкнул:
— Кстати поздравляю, твоё высочество. Ты наконец шагнул на новую ступень, так бывает, когда почти подыхаешь. А теперь хорош сидеть, печень надо жрать пока тёплая.
