Принц Зэдал вольготно уселся на стул в таверне, взял в руку массивную глиняную кружку и сделал солидный глоток пива. Качество у напитка было неплохим, всё таки выбрано было самое дорогое, да и таверна стоит не в какой-то занюханное дыре, а совсем недалеко от столицы на главной дороге всего Тибцена. Ну уж на одном из главных торговых путей точно.
— Жить хорошо — заключил мужчина, ставя кружку на стол.
— Кто бы спорил, ваше высочество — слегка сварливо проворчал князь Андэра — Но лучше бы вы выбрали вино. Наследнику короны не пристало пить пиво, как какому-то купеческому приказчику.
Зэдал покосился на один из дальних столов, где как раз с пенным напитком сидели торговые люди, притихшие после того как просторный зал заполнили воины и благородные господа. Хотя принц путешествовал вроде как инкогнито, но однако свита и охрана полагалась ему не самая маленькая. С которой ещё и приходилось вести себя в точном соответствии с образом представителя августейшей фамилии, взвешивая в разговорах каждое слово. А от подобных игрищ молодой мужчина успел слегка отвыкнуть, несколько последних месяцев как раз общаясь максимально по простецки. Так что пол весны, прошедшей в неторопливом пути с посещением ещё нескольких духовных обителей, стали небольшим испытанием для его нервов. И время от времени он от раздражения выкидывал немножко детские номера, вроде распития пива в таверне и небольших шуток над окружающими. Вот и сейчас Зэдал проговорил с усмешкой:
— Бросьте, ваша светлость. По сравнению с тем, что приходилось пить в Смертолесье даже самое кислое пиво навсегда останется для меня напитком богов. Увы, чтобы понять ценность некоторых вещей, их нужно потерять. Хотя бы на время.
— О которых вы конечно не расскажите — хмыкнул в усы дед наследника.
— Разумеется тайны леса должны оставаться тайнами леса, таковы договорённости. Но всем и так известно, что кровь, плоть и та же желчь обитателей магических чащ идут на пользу магам даже если не превращать их в эликсиры. Однако проще от этого брать подобные вещи не становится.
— Однако ситуация меняется, братство продаёт с каждым годом всё больше ингредиентов. А род Тэцэра в последнее время начал иметь с этого процесса прямо скажем излишние барыши.
Принц на слова деда мог только грустно усмехнуться. Семьи Тэцэра и Андэра были одними из немногих оставшихся королевских лоялистов и вроде бы по уму им следовало сплотиться как никогда. Однако политика благородных родов оставалась всё такой же, какой и была, а главами семей двигала всё та же логика. Греби под себя как можно больше силы, власти, влияния, земель и денег, пока всё это не подгребли под себя остальные. Благодаря успехам Хэгэна в борьбе с магами жизни и его талантам на поприще дипломатии, которые позволили молодому и толковому магу завести дружеские отношения с Дартом Ромулом и остальными северянами, тот практически отхватил длясебя и своего клана северную марку. Тэны готовы были терпеть такого наместника, а в будущем князя, братство продавало большую часть даров Смертолесья в центральные провинции именно через род Тэцэра. А семья Андэра оказалась не у дел на этом праздники жизни, будучи затёртой, даже их кровь в наследнике престола не помогла. Теперь же Зэдала, благодаря умению Хэгана договариваться, удалось пристроить на обучение, которое принесло свои плоды. Так что князь Вокэн закономерно опасался политической ситуации и утраты влияния, а потому потихоньку капал внуку на мозги.
Зэдал же был вынужден, сохраняя улыбку на лице, общаться со стариком и лишний раз подтверждать, что никто не собирается выводить конкурентов на первый план, а его оттеснять на обочину жизни. В такие моменты принц определённо отлично понимал своего наставника, которому власть была нужна, как волку пятая нога. И почему слово политика в его устах была ругательным. Определённо есть свои плюсы в том, чтобы сидеть на краю мира с красавицей-женой, самосовершенствоваться в магии и иметь возможность слать в дупло каждого, кто тебя раздражает.
Сам Зэдал таким путём бы конечно не пошёл, его амбиции распространялись не только на волшебство, но и на Тибцэн. Он хорошо знал историю своей страны, восхищался королями прошлого и их успехами как в мире, так и на войне. И очень хотел вписать в исторические хроники своей родины несколько новых славных страниц. Он готовился к этому всю жизнь, так что глупо менять собственные амбиции на всего лишь хижину в лесу, пусть и магическом. Там пусть Ромул посидит, а ему ещё нужно сделать Тибцэн снова великим.
