Буквально, спустя мгновение мне на нейролинк прилетело официальное разъяснение от суперкомпьютера. Применение спецсредства было возможно, но только в условиях полного подчинения Авроры федеральным законам. То есть, только после отмены референдума. Тогда Управляющий мог выдать разрешение на допрос гражданина Авроры.
Вторым, но более спорным, вариантом, был допрос с сывороткой, проведенный полицейским дознавателем по подозрению в тяжком преступлении. Закон суров, но он же защищает граждан от произвола правоохранителей.
— Участие в организованном преступном сообществе — это тяжкое? — немедленно подсказал Фелиш. — У нас ведь еще осталась запись со штурма логова бандитов? Тот момент, где мы пытаемся арестовать главаря, и там же находится этот… фармацевт.
— Присутствие на месте преступления не означает совершение этого преступления, — передал я отповедь продвинутой машины. — Доказательств недостаточно.
— А попытка к бегству? Бежит, значит, виновен, — включил коварство Могильони.
— Ой, да перестань, — тут даже Фелиша проняло. — От кого бежит? От нас? Так мы не полиция, и никаких обвинений не предъявляли. Мы, как бы, «в целях обеспечения безопасности». Это другое.
Управляющий и высший судья от имени Федерации, просто промолчал. Мы и без него разобрались, что давить на связавшегося с мафией бизнесмена нам не чем.
— Придется просто подождать, — вздохнул я. — А там… Если у господина Лукошина получится, это будет уже головная боль дознавателей. В итоге, все подонки все равно получат по заслугам.
Бежать с планеты, даже после открытия космопорта, не получится. Федерация объявила режим чрезвычайной ситуации на Авроре. На орбите висит флот, и как только этот дурацкий референдум будет отменен, вниз упадут челноки с десантом. Причем не только армейские. Наводить порядок, проводить расследование, выявлять агентов иностранных держав.
Главный искусственный интеллект Федерации был впечатлен тем, с какой легкостью злоумышленникам удалось ввергнуть целую планету в пучину хаоса и беззакония. Законодательство тоже ждут изменения. Но это уже дело Сената.
А я, наконец, смогу расслабиться, передать дела присланному из метрополии новому командующему гарнизоном, и поехать домой. У меня там лес уже три недели без присмотра…
— Господин Лукошин? Собирайтесь, — устало выговорил я. — Поедете с нами. У нас не хватит людей, чтоб обеспечить вашу безопасность в этой башне.
— Прежде мы справлялись, — пожал плечами корпорант.
— Ваши люди не смогут остановить контролеров, — пояснил капитан. — Нас же не остановили.
— А вы? Вы станете им препятствовать, если они явятся меня арестовать? — взвился тот. — Найдут причину…
— А мы задерживаем вас от имени военной разведки. Как свидетеля по делу о шпионаже, — улыбнулся я. — Возможность связаться с купленными политиками у вас будет. Сделайте то, что предлагали, и я замолвлю за вас словечко, когда это будет нужно.
— Едем, — решился отец Лилу. — Лучше живым сидеть в камере, чем мертвым на троне.
Началась вторая часть операции. Теперь нужно было вывести важного свидетеля из здания, посадить в танк, и вывезти в безопасное место. Учитывая ресурсы, которыми обладал предполагаемый противник, задача не из легких.
К несчастью для службы контроля, смута внесла коррективы. Это для нашего конвоя все дороги были открыты. Для них же — все было в точности наоборот. Причем, наши ребята на блокпостах даже законы не нарушили. СК — федеральная организация, и их деятельность на Авроре тоже официально приостановлена. То есть подчиняться их требованиям, не были обязаны.
Благо у Траубе хватило хладнокровия, чтоб не отдать приказ группам захвата стрелять на поражение, при препятствовании их передвижению. Офицеры контролеров только ругались, грозили всеми карами после окончания бедлама и записывали имена командиров отрядов.
А парни что? Да ничего. Смеялись, похлопывали по теплым бокам пулеметов, и валили все на меня. Мол, приказ командования. Все вопросы к полковнику Роничу. Командующему гарнизоном Авроры, на минуточку. Мы слышали: у контроля какие-то разногласия с военной разведкой?
Естественно, с момента моего прибытия в Лунебург, все такие инциденты, в обязательном порядке записывались на видео, которые тут же передавались в облачные хранилища. Управляющий даже несколько раз отмечал опасное приближение самооборонцев к тонкой грани между законом и правонарушением. Но ни единого раза, к чести ветеранов, красную линию, так и не пересекли.
Мы с Фелишем смотрели на капитана, и от этого тот чувствовал себя неуверенно. Ну еще от вопросов, которые мы ему задавали.
А как иначе? Он сам назвался любителем детективов. А значит — единственным в нашей компании специалистом по допросами расследованиям.
В камерах центрального лунебургского отделения полиции, где городские отряды самообороны устроили свой штаб, содержались собранные «для обеспечения безопасности» местные олигархи. В их головах хранились знания, которые мы бы очень хотели иметь. Но была одна закавыка: для допроса требовалось основание.
