— Боже, — пробормотал Джон, выбравшись на поверхность рядом с ним. — Стоит просто согласиться, что здесь нет никаких убийц, и пойти вниз.
— Письма и личные записи Гарольда Лэтэма, — мрачно напомнил Шерлок, немного обескураженный мыслью рыться во всем этом в надежде отыскать бумаги с упоминанием о какой-то тайной любовнице — бумаги, которых, может, и нет вовсе.
Глубоко вздохнув, Джон провел рукой по волосам. Теперь он стригся совсем коротко, почти как в армии. Возможно, дело было в желании максимально ослабить впечатление, производимое все разраставшейся сединой. Шерлоку уже почти год нестерпимо хотелось посоветовать Джону оставить волосы в покое, но он сдерживался и ничего не предлагал.
— Ладно, — произнес Джон и отрывисто кивнул характерным для себя полным решимости кивком. Не глядя больше по сторонам, он, казалось, выбрал примерное направление и шагнул. — Приступим.
Царящий на чердаке хаос обескураживал, так что Шерлок не видел причин для возражений. Если бы Джон не взял все в свои руки, он, возможно, простоял бы на месте весь оставшийся день, не в силах решить, с чего начать. Чувствуя облегчение, Шерлок кивнул и с готовностью направил фонарик в избранном Джоном направлении. По его прикидкам выходило, что работая вместе, они, вероятно, разделаются с поверхностным осмотром как раз к тому времени, когда Джон начнет настаивать на перерыве на ланч.
Теперь, когда начало было положено, Шерлок уже мог разработать схему систематических поисков, учитывавшую их единственный фонарик. Это расследование вызывало изрядную долю досады: настолько, что он даже не напомнил Джону взять с собой свой фонарик. Но Шерлок и не должен был напоминать ему об этом, потому что обычно Джон всегда носил фонарик с собой — маленький и тонкий, как авторучка, как раз чтобы поместиться в кармане врачебного халата — но тем не менее. Так почему Джон, солдат, наученный всегда быть ко всему готовым, здесь оказался застигнут врасплох?
С ними обоими что-то было не так. Это дело… это чертово дело! Он уже должен был его раскрыть или, как минимум, выработать какую-нибудь идею. И главное, он должен был наслаждаться вызовом, новизной расследования, к которому не мог найти ключ, лишь бросив один скучающий взгляд и отпустив пару язвительных замечаний в сторону клиентов или полиции, но этого не было. Совсем.
~~~
К полудню они поверхностно исследовали половину чердака. За точку, отмечающую середину помещения, были приняты крепежи и провода висевшей в зале люстры. Пол, чтобы выдержать вес монстра, укрепляли массивные балки, вдоль которых — безусловно, нарушая все правила — змеились электрические провода. Горы старой мебели и мусора стягивались к люстре, точно бушующая буря — к средоточию тишины и покоя в ее сердцевине. Шерлок стоял у внешнего края хаоса, думая, что лучше не обращать внимание Джона на то, что под их ногами пропасть глубиной в весь большой зал.
На центральную часть чердака Шерлок возлагал большие надежды. Логика утверждала, что более старое содержимое должны были сдвигать в сторону, чтобы освободить место для поздних добавлений. Внешний край и самый центр казались наиболее вероятными местами, где можно было бы найти что-нибудь, связанное со временем Гарольда Лэтэма — примерно серединой сороковых, если судить по портретам внизу. Конечно, отчасти все зависело от расположения крупных люков, подходящих для того, чтобы пронести в них мебель, и дверей, которые Шерлок пока еще не обнаружил.
Закончив обшаривать комод, теперь служивший усыпальницей для пауков, Шерлок выпрямился, чувствуя, как болезненно онемели из-за неудобной позы плечи, и отвел фонарик в сторону — Джон запротестовал, что еще не закончил осматривать найденную коробку для игрушек — чтобы более точно определить местоположение груды деревянных ящиков, которые краем глаза заметил раньше.
— Туда. Быстрее, Джон, — позвал он. Куда вероятнее, что личные бумаги лежат в ящиках, чем в коробке для игрушек. Так что он двинулся прямо к ним, не обращая внимания на накрытый пыльной тряпкой диванчик.
— Шерлок!
Тон, каким Джон выкрикнул его имя — не раздосадованный, рассерженный, счастливый или содержащий какой-то еще из сотни оттенков, сохраненных Шерлоком в долговременной памяти — заставил Шерлока оборонительно пригнуться и крепко сжать фонарик, освещая неведомую угрозу, замеченную Джоном и упущенную им самим. Он принялся внимательно осматривать помещение, но видел только густые тени, которые отбрасывали в проникавшем сквозь крошечные окошки неверном солнечном свете пыльные балки. Дыхание облачками пара вырывалось во враз остывший воздух: по-видимому, они приблизились к одному из разбитых окон, хотя Шерлок вплоть до этого момента не замечал, чтобы температура понизилась.
— О боже, — прошептал Джон. В его голосе слышалось столько удушающего страха, что сердце Шерлока панически забилось, потому что ничто не могло напугать Джона — только не так — даже высота.
