— Вероятно, это какое-нибудь средство народной медицины из самой глухой Африки или другая дрянь в том же роде.
— Вообще-то оно могло убить его. Вы спасли ему жизнь, мистер Стюарт, — Паттерсон поднял взгляд от записей. — Вы сказали, что обнаружили его в таком состоянии в спальне…
— Я пошел туда, чтобы поговорить с ним по поводу его чертовой коллекции предметов вуду, — с горечью ответил Реджи. — Филипп залез в сундук с этим барахлом, а затем прокрался прошлой ночью в спальню Мэри. Испугал бедняжку до полусмерти. Она была до того напугана монстрами под кроватью, что не заснула до тех пор, пока Элли не приготовила ей горячий тодди. Оставив Элли разбираться с Мэри, я послал Филиппа в постель, после чего пошел поговорить с Гарольдом.
— Большая удача, что вы так сделали, — одобрительно произнес Паттерсон, делая заметку в книжке. — Позвоните мне на работу, если Мэри через пару дней так и не сможет уснуть. Выпишем вам что-нибудь посильнее, чтобы помочь ей.
— Благодарю, — Реджи глубоко затянулся и выпустил тонкую струю дыма. — А Гарольд?
Паттерсон со вздохом почесал голову ручкой.
— Само собой разумеется, он должен прекратить. Больше никаких травяных лекарств и прочих шаманских штучек. Непосредственной угрозы нет, но все это… что ж, они могут захватить разум, изменить поведение человека.
— Что? — встревоженно переспросил Реджи.
Паттерсон кивнул.
— Все в итоге сводится к мозгу, мистер Стюарт. Вся эта суеверная чушь про магию и вуду — всего лишь примитивный способ объяснить то, что мы только теперь начинаем изучать с помощью нейробиологии. Есть одно очень передовое исследование на эту тему доктора из Нью-Йорка, Сандора Радо. Он называет это шизотипическим расстройством личности.
У Реджи перехватило дыхание.
— Это звучит…
— Это звучит хуже, чем есть на самом деле, — мягко произнес Паттерсон. — Заболевание выражено крайне слабо. Определенные социальные фобии — привычка Гарольда сбегать со всякого рода вечеринок и встреч. Его интерес к примитивным религиозным предрассудкам — в случае мистера Лэтэма, это воплощение его поиска закономерностей и большего смысла в случайных событиях. К счастью, думаю, мы достаточно рано это заметили, чтобы не возникло нужды прибегать к каким-либо лекарственным способам лечения или электрошоку.
— Боже мой!
Наклонившись к пепельнице, Паттерсон потушил сигарету.
— Как я сказал, мы успели вовремя, мистер Стюарт. Просто приглядывайте за ним. Он сейчас вне опасности…
— Я не могу, — перебил Реджи и виновато вздрогнул. — Элли и я… в следующем месяце будет десять лет, как мы поженились. Мы едем в Париж на три недели, чтобы отпраздновать.
— Три недели… Ну что ж, через три недели у нас должно появиться более точное представление, нужно ли помещать его в лечебницу или он все еще в своем уме.
~~~
Понедельник, 29 октября 2012 года
Джон вернулся только после десяти вечера, мягко прикрыл дверь, не давая ей хлопнуть. Шерлок лежал в темноте в соседнем номере и прислушивался к тому, как Джон прошел по комнате, затем встал под душ, что по вечерам делал крайне редко. Шум воды раздавался достаточно долго, чтобы решить, что Джон, скорее всего, отогревается после того, как бродил под дождем. Последние два дня плечо время от времени напоминало ему о себе, а горячая вода, вероятно, унимала боль. После душа Джон почистил зубы, что означало, что он уже поужинал, а затем, привычно повозившись, лег в постель, а значит, синяк болел не настолько сильно, чтобы сковывать движения.
Весь остаток ночи Шерлок слушал, как Джон беспокойно метался, ворочался и гораздо чаще обычного сам себя будил кошмарами. Впервые Шерлок задумался, как ему следует поступить. Джон и Майкрофт полагали, что умело скрывают тот ряд средств, к которым они прибегают в «плохие ночи» Шерлока, когда им казалось, что велик риск его возвращения к химическим стимуляторам или вероятна угроза жизни. У них имелись различные способы «обуздать» его — сигареты, всевозможные отвлекающие факторы, раздражающие попытки поговорить о чувствах.
К чему приходилось обращаться Шерлоку, когда «плохая ночь» была у Джона? Ни к чему. Такого никогда не случалось. Ничего подобного. Джону всегда были свойственны уверенность, непоколебимость, твердость. Это Шерлок отличался переменчивостью, непредсказуемостью и тягой к саморазрушению, а не Джон.
Вероятно, Джон перенес подобное эмоциональное замешательство в первые дни, когда Шерлок только вернулся после своего подложного самоубийства, но Шерлок попытался тогда не думать об этом. Сперва ему пришлось сосредоточиться на более насущной задаче. А позже он сказал себе, что Джон справился. Джон сумел пережить эмоциональную травму без помощи Шерлока.
Теперь же у него не было ни малейшего представления, как помочь, не рискуя сделать все только хуже и вынудить Джона уехать от него навсегда.
