После завоевания родной планеты мир Дианы рухнул. Она потеряла родителей, жениха, все, что ей было дорого. Ради спасения младшего брата — последнего оставшегося в живых близкого человека — она вынуждена продать себя в рабство. Девушку покупает тот, кого она винит во всех своих несчастьях. Кто ее новый хозяин? Еще одно испытание судьбы или шанс на лучшую жизнь и любовь?
— Не смей! Меня можешь забить до смерти, но его не смей трогать!
Полный отчаянья, мелодичный женский голос раздался совсем рядом, заставив Тайрона обратить скучающий взгляд на лавку рабов.
На небольшой терраске, опоясывающей добротное трехэтажное здание, расписанное историческими сюжетами с подвигами героев Ликерии, над стройной девушкой, практически распластавшейся на каменном полу, возвышался сам хозяин этого заведения. Его легко было опознать по богато расшитому халату, обилию украшений из драгоценных металлов и золоченому поясу с массивными кистями. Тайрон никогда не мог понять тягу торговцев живым товаром к подобной пошлой роскоши. Словно этим они еще больше подчеркивали социальный разрыв между собой и теми несчастными, которым не повезло попасть в плен к ликерийцам.
Девушка у ног разодетого как павлин продавца, не смотря на свое бедственное положение, сломленной не казалась. Ее голубые глаза сверкали как топазы самой чистой воды, в них полыхала ненависть к своему мучителю.
— Ты — грязное отродье, смеешь мне указывать? — зашипел ликериец и носком сапога отбросил рабыню от себя.
Удар оказался настолько силен, что девушку отбросило на самый край террасы. Хрупкое тело скатилось по пологим ступенькам прямо под ноги Тайрона.
— Вставай, отребье! Или, клянусь всеми богами, ты пожалеешь!!! — ревел взбешенный торговец, но осекся, когда заметил, у чьих ног распласталась его жертва. Уже совсем иным голосом, заискивающим и полным раболепства он продолжил: — Да простит меня, господин саорг!
Ликериец, резво перебирая ногами, спустился по ступеням и низко поклонился Тайрону, ставшему невольным свидетелям некрасивой сцены. Не то чтобы подобные сцены были редкостью, скорее редкостью было присутствие саорга в квартале рабов. Да и зачем ему — представителю могущественной расы недостойные рабыни, когда к его услугам любая ликерийка, будь она даже женой самого императора.
Девушка у его ног глухо застонала, пробуждая в груди Тайрона доселе неведомые ему чувства. Жалость? Определенно, ему стало жаль ее. Узкие плечи вздрогнули и, опираясь на ладони, рабыня тяжело поднялась. В отличие от ликерийца, она не согнулась в почтительном поклоне, а выпрямилась и посмотрела прямо в глаза саоргу.
Она стояла совсем рядом, гордая, не сломленная. Спутанные светлые волосы тяжелой копной лежали на плечах, грудь вздымалась от частого яростного дыхания, а в озерах глаз плескалась жажда мести. Незнакомка была прекрасна, не смотря на тяжелый металлический ошейник, содравший кожу на нежной длинной шее. Тайрон опустил взгляд. Серое платье, больше похожее на рубище, не оставляло простора для фантазии. Девушка обладала бы весьма соблазнительными формами, не будь она так худа. Ее хозяин явно экономил на пище для своих рабов. На руках и ногах незнакомки виднелись старые и совсем свежие следы побоев. Через все бедро протянулась уродливая ссадина.
Саорг криво ухмыльнулся, и девушка вздрогнула, но взгляда не отвела. Наоборот, она расправила плечи и еще выше вздернула хорошенькую головку. Не будь это смешно, Тайрон даже решил бы, что рабыня кидает ему вызов. Ему! Да от его взгляда дрожит даже император этой захудалой планетки.
— Поклонись, дура! — шепотом одернул девушку торговец, потянув за кожаный шнурок, прикрепленный к ошейнику.
Едва не лишившись равновесия, рабыня неосознанно сделала шаг вперед, переступив босыми, содранными в кровь ногами по пыльной мостовой. Она бы упала, не поспеши Тайрон подхватить ее. Ее близость, тепло молодого тела неожиданно понравились саоргу. Придерживая незнакомку одной рукой, другой он потянулся к ее лицу, чтобы убрать прядь волос, упавшую на глаза. Девушка всхлипнула и зажмурилась. Неужели подумала, что Тайрон, сын великого народа, ударит женщину? В душе разлилась горечь, граничащая с обидой.
В этот момент ожил продавец живого товара. Он бросился к саоргу, попытавшись оторвать от него мерзкую рабыню, посмевшую так опозорить его перед великим господином. Он схватил ее за руку и потянул на себя, но Тайрон не выпустил девушку из рук. Несколько секунд ликериец и саорг перетягивали рабыню, словно куклу. Наконец, торговец отступил и растерянно посмотрел него.
— Господин? — вопросительно прошептал ликериец.
— Я ее покупаю! — неожиданно даже для самого себя вдруг объявил Тайрон.
— Но… — растерялся торговец. — Девушка еще не готова к продаже. Она спесива, не воспитана и не прошла должного обучения. Разрешите подготовить ее для вас, и я пришлю вам ее в лучшем виде.
— Я заберу ее сейчас! — холодно ответил Тайрон. Он сам не смог бы объяснить своего нежелания выпускать эту женщину их своих рук.
