Сбылась мечта идиотки. Раду меня всё-таки обнял. Вернее, я лежу на распластавшемся в сугробе упыре и молюсь, чтобы он своими лапищами не раскрошил мне рёбра.
– Пусти. – Упираюсь ему в грудь ладонями, но нажим его рук тут же усиливается. Ни вдохнуть нормально, ни шевельнуться!
– Не хочу.
– А чего ты, сволочь, хочешь? – Голос меня не слушается, срывается на хрип.
Пока мысли со скрипом возвращаются в здравое русло, Раду, наблюдает за моим барахтаньем со странной усмешкой. Очень внимательно всматривается в лицо, нервно облизывая губы.
– Хочу сделать тебе подарок.
Я зависаю. С преувеличенным вниманием разглядываю припухшую ранку на его губе, потому что по степени абсурдности это заявление близится к стопроцентной отметке и как отнестись к нему так с ходу непонятно. Как-то оно совсем не вяжется с ощущением того, что мой первый искрений порыв Раду тупо раздавил своим безразличием.
Он унизил меня. Он окрылил, он и спустил на землю.
И вроде полученная оплеуха должна бы вправить мозги на место, но нет же! Когда Раду задевает мизинцем мой висок, заправляя за ухо выбившуюся из-под капюшона прядь волос, кажется, будто сердце выпрыгивает из груди и совсем не спешит возвращаться обратно.
Я с бессилием смотрю на его губы и внутри всё стягивает злостью.
– Мне не нужны подачки.
Даже не пытаюсь скрыть горечь – мы друг другу никто. Я презираю патриархат и на дух не переношу диктаторские замашки. Мужчина и женщина в замкнутом пространстве. Это физический голод, ничего больше. При иных обстоятельствах такой ситуации априори не возникло бы. Поэтому умалчивать обиды как минимум бессмысленно, мне с ним детей не крестить.
– К чему это сейчас прозвучало?
А вот Раду, видимо, так просто не отстанет.
– К тому, что подарки дарят от сердца. А ты, очевидно, пытаешься расплатиться за доставленное удовольствие. Удовольствие, подозреваю, неуклюжее, но всё же. Я кто, по-твоему, шлюха?
– Это смотря, что тобой двигало.
Я ловлю ртом холодный воздух. Задыхаюсь! Замечание словно камнем в грудь прилетело.
Да что он о себе возомнил?!
Куча хлёстких, резких вариантов ответа за секунды проносятся в моей голове, но абсолютно каждый пронизан лицемерием.
Чем бы я ни оправдала свой порыв: симпатией, нервным срывом или отчаяньем, всё сходится к банальной попытке если не подчинить, то хотя бы заслужить его благосклонность. Всегда презирала девиц, считающих, что стоит поманить мужика близостью, и он воспримет это как высший дар небес, а сама именно так и поступила. Убеждая себя, что это другое.
Но вслух этого, разумеется, не произнесу, перебьётся. Да Раду и сам не старается казаться лучше, чем есть. За время, что мы знакомы, с одинаковой непосредственностью и истязал, и заботился.
У меня тоже нет особых причин стараться ему понравиться.
– Я просто хотела немного тепла. – Шёпотом подвожу черту. Медленно выдыхаю и отворачиваю голову, давая понять, что тема закрыта.
Раду обхватывает пятернёй мой подбородок, поворачивая лицом к себе.
– Вот видишь, ты сама себе ответила – не шлюха.
– Зато ты бесчувственный подонок.
– Я разве обещал тебе чувства? Не пытайся мной манипулировать, разочаруешься.
Злит, но Раду прав. Разочарование – вот что я сейчас испытываю, глядя в насмешливые глаза, которые постепенно приобретают жёсткое выражение.
– Ты эгоист, – подытоживаю тихо.
Усмешка окончательно пропадает с его лица.
– Мы оба такие. Пока мы хотим чего-то взамен: жалости, тепла, ласки, неважно чего, любые наши действия – чистой воды эгоизм. Всё что действительно идёт от сердца – бескорыстно. Но жертвенность чужая беда, а не наша. Правда, милая?
А я ногтем заклёпки на куртке Раду обвожу и глаз поднять не могу, не знаю, что сказать. Печёт от его слов внутри, будто не в уши, а сразу в грудную клетку вогнал их. Потому что... это и мои постулаты тоже. Слово в слово. Так почему же так больно?
О чём только думала в душевой не пойму. Ведь ненастоящее это всё, неправильное. Гормоны, адреналин, стечение обстоятельств. Да и теперь взорвалась на ровном месте. Ну почему меня должно волновать его мнение? Не должно. Вот только на деле всё далеко не так радужно.
А в следующее мгновение Раду вдруг садится. Так резко, что я от неожиданности крепко сжимаю его бока ногами.
Губы жжёт его горячим выдохом.
– Не переживай так, моего к тебе отношения ничего не изменит... Или наоборот – бойся.
Он за затылок притягивает моё лицо к своему – близко-близко, аж в горле пересыхает. Но затем ловко поднимается на ноги, придерживая меня за талию, и сразу ловит мои руки, убирая их со своих плеч.
Наши пальцы то сплетаются, то отдёргиваются, как от кипятка. Взгляд Раду сносит каким-то сумасшедшим голодом. Я уверена, что знаю почему он так пристально смотрит сейчас на мой рот, только легче не становится. В груди дерёт, рвётся всё от равных по силе желания первой поцеловать его в губы и с размаху заехать по ним же.
Вот сейчас оба – бескорыстные, чтоб его!
Чего я точно не ожидаю, что Раду молча развернётся и направится к двери дома.
– А как же подарок? – взвинчено кричу ему в спину. Он останавливается, но не оборачивается. – Я цветы хочу!
