Мы дружно вздрогнули и обернулись: рядом с нами на пристани разгорался громкий скандал. Мешков из огромной повозки было так много, что вскоре они заняли половину палубы небольшого суденышка и загородили вход. Народ заволновался, мы тоже придвинулись ближе, происходящее невольно привлекло внимание.
— Эй, капитан, а нас куда посадишь? — закричал шустрый мужичок, одетый как купец.
— Поместишься! — грубо ответил человек на мостике и отвернулся.
— Куда? Тебе на голову?
— Не нравится, вали отсюда! — огрызнулся капитан.
Я смотрел на происходящее, а в голове уже крутились мысли. Если невесты нет на пристани, а из поместья ее уже увезли, то где она? В дороге мы видели отряд стражей, но он направлялся в дом баронессы, а не обратно. Значит, когда мы поскакали в порт, девушка еще была в доме.
Возможно, ее спрятали до ночи, а нас направили по ложному следу. Баронесса и сват заметили подозрительных незнакомцев, которые кружатся рядом с поместьем, и решили подстраховаться. В
Неприятно было осознавать, что нас провели какие-то провинциальные хитрецы. Новая волна крика привлекла внимание. На причале происходило что-то странное.
— Это тащите в трюм, — зычно крикнул капитан работникам.
— Эх, взя-ли!
С растяжкой приказал огромный грузчик, больше похожий на воина, чем на простого работягу. Его помощники подхватили длинный ящик, обитый черной тканью, взвалили его на плечи и понесли.
— Святые Небеса! — зашевелились люди.
— Мы не поедем с покойником! — закричал кто-то.
— Оставайся! — грубо рявкнул грузчик.
Кто-то кинул ему в спину камень. Он резко развернулся и, размахивая палкой, как мечом, бросился на толпу. Грузчик вращал палкой так быстро, что невозможно было разглядеть движений. Люди отхлынули, женщины пронзительно завизжали, кто-то упал, другой об него споткнулся и тоже свалился. Началась настоящая свалка. Те, кто еще оставался на ногах, пытались пробиться к трапу
Грузчик кружился, его рубашка развивалась, подойти к причалу было невозможно. И тут пола рубашки задралась, и я увидел на поясе громилы широкий военный ремень с прикрепленным к нему кинжалом.
— Харди, смотри!
Мы все пригляделись.
— Вот гады! — выругался Бри и сплюнул.
— Ты его знаешь? — Харди дернул за шиворот подавальщика.
— Сначала не заметил, а теперь вижу: этот огромный — командир стражей губернатора. Только зачем он вырядился грузчиком?
— Чт-о-о-о… — дружно закричали мы с Харди.
Картинка в голове встала на место.
— Ы-ы-ы… — замычал кучер.
Я обернулся на звук: наш слуга показывал на корабль, который уже отошел на несколько метров от причала и разворачивался кормой к берегу, а носом к морю.
Мы бросились наперегонки к пристани. Лавируя между вопящими людьми, с трудом пробились к самому краю.
— Стой! Стой! — махал я руками.
А Харди просто прыгнул в небольшую лодчонку, готовую отойти от причала. Он выкинул хозяина за борт и сам схватился за весло.
— Вернись! Это бесполезно! — закричал я.
Но мой помощник уже яростно греб к кораблю.
Я ошарашенно смотрела на вздымающиеся волны. Где я? В море?
Теперь почувствовала, как пол то и дело уходил в сторону, и меня шатало. Ноги отказывались повиноваться, я дернула за спинку стул, но он не сдвинулся с места. Тогда просто села на краешек и прикрыла глаза. В голове еще не рассеялись окончательно клубы тумана, а мозги ворочались медленно, со скрипом.
И тут яркий свет ударил сквозь веки, и пелена неясного марева спала с моего сознания, будто развеянная лучами солнца.
Я сидела очень тихо, боясь шелохнуться, и не могла понять, что со мной происходит. Была только пульсирующая боль в висках, остальное тело я не чувствовала, словно нечто серое поглотило меня и отняло реальность.
Я открыла глаза и сосредоточилась на иллюминаторе: за толстым стеклом качалась водная гладь, такая знакомая и привычная. Ну тут же почувствовала приступ тошноты и отвернулась. Я никогда не плавала в море на кораблях и что такое морская болезнь не представляла. Зато теперь ясно понимала: качка и движение волн вызывают у меня тошноту.
Но вопросы уже всплывали в голове, пробиваясь сквозь плотную вату дурмана.
Почему я на корабле? Сколько времени была без сознания? Для миниатюрного тела Лили доза дурманящего средства была слишком велика. Я вспомнила, как почти не могла двигаться во время церемонии.
Потрясенный ужасом, разум не принимал этот абсурд, который не мог быть правдой. Сначала оказаться в чужом мире, едва приспособиться, как снова попасть в переделку. Это не укладывалось в моей голове, мозг не желал принимать действительность.
«Господи! Если ты есть на этом свете, за что ты так со мной поступаешь?» — мысленно взмолилась я, бросила взгляд в окно и отвернулась. Смотреть на качание волн было еще более невыносимо, чем пялиться в грязную стену.
Но выплеснув боль на небеса, я почувствовав себя немного лучше.
«Не сдавайся! Включи мозги! Ты же можешь!» — приказала я себе и встала.