Хозяин платит плохо полностью

Джилера спросил Оскара:

— Разве ты пришел к нам не из Красной Звезды[1] как Джек и Мате?

Кончалось их время в дозоре близ кладбища в Манго. Уже совсем рассвело, и воздух наполнялся какими-то звуками, но все это были мирные звуки.

— Нет, — ответил Оскар. — Я сразу пошел к бадольянцам[2]. Вернее, я решил было пойти в Красную Звезду, но на неделю раньше туда вступил мой двоюродный брат Альфредо; уходя, посоветовал мне сперва дождаться вестей от него. Я стал ждать и примерно через недельку получил открытку, где было написано: «Хозяин платит плохо. Альфредо.» Не так уж трудно было понять, что в Красной Звезде не все пришлось ему по душе, а так как мы с ним обычно сходимся во вкусах, то я в тот же вечер отправился записываться в бадольянцы.

— Так вот, значит, как у тебя вышло, — заметил Джилера.

— Точнее, — продолжал Оскар, — в первые два дня Альфредо чувствовал себя там неплохо, но это потому, что военный комиссар был в отлучке: он отправился в глубь долины вести пропаганду среди крестьян. Но на третий день комиссар вернулся и сразу же спросил, что нового. А нового только то и было, что мой двоюродный брат. Комиссар этот был из-под Брешии, звали его Ферди, и было ему лет тридцать пять. Альфредо является к нему, и Ферди его спрашивает:

— Ты, что ли, партизан?

— Разве вы не видите? — отвечает мой брат, который был одет в горный костюм (дело было в феврале), с карабином и полным патронташем у пояса.

— Обращайся ко мне на «ты», — говорит ему комиссар.

— Разве ты не видишь? — повторяет тогда Альфредо.

— Так, значит, ты партизан, — говорит комиссар, оглядывая его с головы до ног.

— Извини, но если ты собираешься меня разыгрывать… — говорит мой двоюродный брат.

— Нисколько, — отвечает комиссар, — я отлично вижу, что ты партизан. Что же ты собираешься делать?

— Бить фашистов! — отвечает брат, не задумываясь.

— Что ж, этого достаточно, — говорит комиссар Ферди, — для начала этого вполне достаточно. А как ты их будешь бить?

— Как можно лучше, — говорит Альфредо, — не упущу ни единого случая. Буду уничтожать их и в наступлении, и в обороне, если они сунутся сюда, в горы, чтобы уничтожить нас.

— Отлично, — одобряет его Ферди. — А совесть тебя мучить не будет?

— Ничуть, — отвечает Альфредо. — Что ей меня мучить? Фашисты — это не люди. Муравья куда жальче раздавить, чем фашиста.

— И я ответил бы точно так же, — заметил Джилера.

Казалось, Ферди был доволен, но отпускать моего брата еще не собирался. Больше того, он вдруг опять говорит:

— Так, значит, ты партизан.

А мой двоюродный брат отвечает с некоторым раздражением:

— Да, я партизан, если только все это мне не снится.

Тогда комиссар говорит:

— Что ж, попробуем выяснить, какой ты есть партизан.

— Я в твоем распоряжении, — отвечает Альфредо. Ответил-то он с полной готовностью, а сердце у него защемило: ему казалось, что испытания ради комиссар Ферди вполне способен приказать ему спуститься в Д. и одному захватить дот, блокирующий въезд в это селение. Или еще что-нибудь в этом роде. Но все же он с готовностью ответил: «Я в твоем распоряжении».

Ферди, видно, угадал его мысли, потому что тут же сказал:

— Постараемся выяснить это пока что теоретически.

Альфредо облегченно вздохнул и стал слушать его внимательно, как только мог. Комиссар начал:

— Скажи мне вот что, партизан. К примеру, у тебя есть сестра, а если нет, вообрази, что она есть. Итак, у тебя есть сестра, к тому же хорошенькая и привлекательная. А твой родной город заняли фашисты и прочно его удерживают. Твоя сестра очень нравится, или может понравиться, фашистскому офицеру из части, расположенной в твоем городе. Ясно, что уничтожить фашистского офицера — дело большой важности…

— Первейшей важности, — подтверждает Альфредо.

— Значит, пока что мы друг друга понимаем. Но этому проклятому офицеру ты уже не впервые и в самых разных местах устраиваешь ловушки, часами и даже сутками сидишь в засаде, а он все никак в них не попадается. Может, ему просто так везет, но только он далеко обходит и тебя, и все твои западни. Так вот в этом случае ты, партизан, мог бы уговорить свою сестру, чтобы она пошла на свиданье с фашистским офицером? Конечно, в заранее известное место, на холм или на берег реки, иначе говоря, в такой укромный уголок, где ты мог бы его спокойно, а главное, без осечки ликвидировать? Не торопись с ответом, партизан. Учти: может статься, что из-за какой-нибудь неувязки ты убьешь его уже после того, как он сделает с твоей сестрой то, что рано или поздно делают со всеми девушками. Вот теперь отвечай.

— Нет, я не смогу, — решительно отвечает Альфредо, — Я не смогу послать на такое дело собственную сестру. Это мне никогда даже в голову не придет!

— Что ж, ладно, — говорит, нисколько не смущаясь, Ферди, — Ты партизан и такие вещи делать не согласен.

Ты сам сказал, что ты партизан, ты в этом глубоко убежден, но такого рода вещи делать не можешь.

— Да, не могу.