– Прости, милая, – улыбнулся Герман Сергеевич. – Сегодня раздеваться не буду. – Он прошел в коридор и зашагал к кабинету Курамшина.
– Что такое? – Старик поднял голову, но, увидев Крапивина, криво усмехнулся. – Ко мне? – По его лицу было видно, что он все понял.
– Не к тебе, а за тобой. – Следователь подошел вплотную к столу. – Знакомая ситуация? Такое с нами уже бывало. Объяснить, за что закрываю?
Курамшин равнодушно пожал плечами:
– Мне все равно.
– Думаешь отвертеться?
– Завтра же вернусь в свой кабинет. – Старик усмехнулся. – У меня хорошие адвокаты.
– Да ты, я вижу, привык все держать под контролем?
– Если бы держал, ты бы здесь не отсвечивал.
– Мы теперь часто будем встречаться.
Старик подтянул к себе кислородную маску, сделал несколько вдохов и с раздражением отбросил ее:
– В следственном изоляторе? На это не рассчитывай. До этого не дойдет.
– Пять человек…
– Что? – Курамшин поднял глаза.
– Убиты пять человек.
– Мясников – Жигана и Парагона – в счет не бери. Это не люди.
– Газелиста зачем убили? Никто лучше тебя не знал о том, что он ни при чем.
– Мне почем знать? – Старик отвел глаза в сторону.
Крапивин покачал головой и зло улыбнулся:
– Со мной дурака не валяй. Оставь свое фуфло для других.
Курамшин оскалил крепкие желтые зубы:
– Думаешь, выкупил[34]? Ашотик сказал лишнего? У него всегда был штопаный рот. Будь уверен, я его залеплю.
– Руки коротки. – Крапивин присел на край стола и внимательно оглядел старика. – Наворотил ты, папаша, дел. Черт с ним, с Вангелисом Греком, пристрелил – туда ему и дорога. Зачем дальше такой беспредел учинил?
– Не понимаешь? – Курамшин прищурился. – Под протокол не скажу…
– Нет у меня протокола. – Герман Сергеевич показал ему руки. – Ну?
Поразмыслив, старик отвернулся.
– Испугался? – спросил Крапивин.
– Я никого не боюсь!
– Побоялся, что скажет братва, если узнает, что ты убил Вангелиса Грека из-за долга. Прикинулся, что ищешь его убийцу. Ловко придумал – все нити в одних руках.
– Времена меняются, а люди как были, так и остаются га-а-а-вном. – Курамшин нарочито протянул букву «а». – Хозяин сказал – раб выполнил. Пешки. Продажные лилипуты. Марионетки.
– А ты, значит, кукловод?
– Здесь все играют по моим правилам. Ты – не исключение. Не расслабляйся, еще потягаемся. – Старик потянулся к кислородной маске.
– Верю тебе, – сказал Крапивин и сдвинул маску на край стола. – Но я знаю то, чего ты не знаешь.
Хватая ртом воздух, Курамшин с ужасом наблюдал за тем, как следователь сбросил на пол кислородную маску и оттолкнул ее подальше ногой.
– Я знаю финал этой игры, – сказал Герман Сергеевич.
Лицо Курамшина посинело. Испустив последний свистящий вздох, он уронил голову на столешницу.
В кабинет вбежали оперативники:
– Где Курамшин?!
Крапивин направился к двери, бросив на ходу:
– Мы опоздали. Он – мертв.
