- В тот самый день, когда погибли все мои родные, - может быть потому, что каким-то из чувств, не доступных людям, она ощущала сияние силы, исходящее от Ледя и прикасающееся к ее собственному кружеву. Как обещание ласки, перед которой невозможно устоять. А разговор - лишь повод, чтобы быть рядом, и слова не имеют значения. Она согласна говорить и дальше. Она, кажется, вообще на многое готова, лишь бы не разрывать прикосновение кружев и рук, потому что он все-таки накрыл ее ладонь своею. - Я тоже была тяжело ранена в тот день. И когда потеряла сознание, я вдруг увидела серебристо-серый огонек, из которого постепенно сформировалось мое кружево. Через какое-то время я пришла в себя, а ран на моем теле уже не было, - она замолчала, внимательно следя за выражением глаз Ледя. Она ждала, что он скажет что-нибудь о ее истории, задаст какие-нибудь уточняющие вопросы, но он лишь задумчиво покачал головой:
- Я с детства собирал все, что мне удавалось разыскать о древних магах. Но я нигде не встречал никаких упоминаний об их инициации. Это одна из самых больших тайн - существовал ли у них какой-либо ритуал пробуждения их силы, аналогичный нашему?
- Я вряд ли чем-то смогу тебе помочь, - на этот раз усмешка Занилы была полна горечи. - Истекая кровью на заснеженной лесной поляне, я, знаешь ли, не воспринимала все происходящее как инициацию!
Ледь крепче сжал ее пальцы и потянулся прикоснуться и ко второй руке, но она по-прежнему не смотрела на него, словно перестала ощущать его прикосновения. Ему довольно часто по утрам бывало трудно вернуть ее из чересчур реальных снов, а теперь еще и ее собственные воспоминания... И ее руки казались очень холодными, словно она была всего лишь человеком или будто снова оказалась в зимнем махейнском лесу.
- Что для тебя счастье? - ему все-таки удалось заставить ее посмотреть на себя. В ее глазах цвета зимней воды плескалось недоумение, словно она сомневалась, правильно ли расслышала его.
- О чем ты говоришь?
- Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. И чтобы подумала о чем-нибудь более приятном! Расскажи мне, что для тебя счастье?
Она усмехнулась. А Ледь вдруг почувствовал, как у него перехватило дыхание: он только сейчас понял - она почти никогда не улыбалась! Но зато практически любую из известных эмоций она могла выразить усмешкой. Даже счастье, о котором он ее спрашивал.
Она усмехнулась, потому что они теперь, кажется, уже вдвоем готовы были говорить о чем угодно, лишь бы не было повода выходить из этой комнаты, заменившей собой целый мир. Они оборотни, и время не властно над ними. А они и вовсе заставили его остановиться!
- Счастье - это день. Это свет солнца, слишком яркий для глаз, - она не отрывала взгляда от его лица, позволив в призрачной, изменчиво-серой глубине отразиться всему тому, о чем она говорила, и позволив ему это увидеть. - Это тепло, которое ощущаешь всей кожей. Это берег моря и песок под ногами. Счастье - это блики солнца на воде.
Ледь выпустил ее руки и, спустившись с кровати, сел на пол, подняв оставленную там кифару. Он пристроил ее на коленях, пальцы привычно пробежались по струнам. Он слегка наклонил голову, прислушиваясь к таким знакомым ощущениям и к первым, полившимся из-под пальцев звукам.
- Теперь ты расскажи мне, - голос Занилы заставил его вновь посмотреть на нее, но пальцы продолжали перебирать струны, извлекая тихую мелодию.
- Что для меня счастье?
- Нет, - она покачала головой, словно чтобы придать больше значимости собственным словам. - Расскажи, как высшие оборотни переносят через обращение оружие и одежду.
Ледь замер. Кифара в очередной раз обиженно замолчала. Занила спокойно встретила взгляд его глаз и вопрос в них. Если он задаст его вслух, она ответит. Только вряд ли она скажет всю правду: о том, что, возможно, в этом мире и есть люди, которые способны отказаться от предлагаемой им силы, только она сама не из таких! И сны, в которые она уходит ночь за ночью, не позволяют ей перестать думать об этом, вновь и вновь маня ее обещанием того, перед чем она не способна устоять.
