Впрочем, что ему мешает? В последний раз. Приняв это поистине мазохистское и идиотское решение, Филипп, затаив дыхание, стал ждать, когда Данила выйдет из ванной.
Наконец скрипнула дверь, затем раздались тихие шаги. Орлов вошёл в комнату, повозился с чем-то и в итоге лёг. Пружины старой кровати прогнулись под ним с привычным звуком.
Выждав ещё пару минут, Филипп выбрался из-под одеяла и прошлёпал босыми ногами по холодному полу. Тайга сегодня спала на улице, поэтому он даже ни обо что не споткнулся.
— Фил? — удивлённый голос Данилы звучал немного хрипло, и дико заводил.
Внутри у Филиппа всё болезненно сжалось, скрутилось каким-то жгутом, вывернулось наизнанку. Не столько от желания, сколько от горько-острого предвкушения.
Ещё разочек. Один последний раз.
Он молча забрался на Данилу, оседлав его бёдра, и потёрся уже возбуждённым членом прямо через бельё. Орлов чуть слышно застонал и сжал руки на его заднице.
— Ты правда хочешь? — он будто бы сомневался. Решил, наверное, что Филипп затаил обидку и будет психовать.
Нет, обиды не было. Данила не виноват в том, что чувства Филиппа остались без ответа. Всё было честно с самого начала.
— Очень хочу, — прошептал Филипп ему на ухо, почти полностью распластавшись по чужой груди. — Трахни меня так, как ещё никогда и никого.
Трахни так, чтобы я запомнил на всю жизнь.
Этих слов Фил не произнёс вслух, но смысл и без того читался между строк.
Данила был необычно нежен.
Филиппу же хотелось жёсткого, грубого секса. Он изворачивался на постели, пытаясь царапаться, кусаться, требовать, но Данила был сильнее. Он трахал его слишком глубоко, слишком хорошо. И слишком, блядь, нежно.
Филиппу так хотелось забыться, раствориться в этом сексе, потеряться, забыть о своих чувствах. Но грёбаный Данила умудрялся делать всё это только острее.
Этот секс действительно не походил ни на один, что был у них раньше. Настолько чувственным и откровенным он оказался. Обнажённая нараспашку душа Филиппа хотела, чтобы рану прижгли. Но её лишь мягко трогали, добавляя всё больше боли.
И когда на финальных толчках, будучи максимально глубоко внутри, Данила вдруг мягко поцеловал его в плечо, Филиппа окончательно вынесло. Он всхлипнул, чувствуя, как подступают рыдания. Но вовремя заглушил их, закусив губу. Хотелось верить, что Орлов ничего не услышал.
После оргазма они ещё какое-то время полежали молча, приводя дыхание в порядок, а потом Данила перевернул их набок, чтобы было удобнее спать.
Вот только спать Филипп не собирался.
Едва Орлов уснул, Фил выбрался из постели, быстро сходил в ванную, где привёл себя в порядок и смысл чёртовы слёзы с лица. Потом вернулся в комнату и прямо в темноте быстро побросал своим вещи в сумку. Наверняка он что-то забыл, но разбираться сейчас совсем не хотелось.
Эмоции внутри буквально клокотали. Остаться здесь ещё хотя бы на час Филипп просто уже не мог. Его разрывало на куски от собственной беспомощности, боли и горечи.
Одевшись и подхватив сумку, он застыл у кровати Данилы. Возможно, они ещё и увидятся, но такого шанса у Филиппа точно больше не будет. Задержав дыхание, он наклонился и почти невесомо поцеловал Орлова в губы.
На улице стояла ясная звёздная ночь. Фил вдохнул прохладный воздух полной грудью, чувствуя, что лишь сейчас узел внутри хоть немного ослаб.
Где-то рядом глухо гавкнула Тайга. Ларин поспешил спуститься и найти её. Он присел на корточки возле собаки и обнял ту за крепкую шею.
— Тише, девочка, тише. Я был так рад познакомиться с тобой. Наверное, в Москве заведу себе щенка. Не такого огромного как ты.
Тайга недовольно еле слышно зарычала, а Филипп тихо рассмеялся.
— Простите, мадам, был бестактен.
Фил посидел так ещё несколько минут, получая заряд умиротворения и спокойствия от этой большой и ласковой зверюги. Но надо было двигаться дальше. Вздохнув, он попросил:
— Ты заботься о нём, хорошо?
Тайга снова глухо гавкнула, будто бы соглашаясь, и Филипп отпустил её. Он поднялся на ноги, обернулся в сторону дома и зажмурился.
Он провёл здесь меньше месяца, но эти недели полностью изменили не только его жизнь, но и самого Филиппа. Что бы там ни было, Фил сейчас был благодарен и отцу за то, что отправил его сюда, и Даниле. За такой жизненный урок.
Такси остановилось у знакомого дома.
Стояла глубокая ночь, и света в окнах, конечно же, не было. Филипп лишь надеялся, что ему не придётся спать на улице, но, признаться, сейчас стало настолько плевать, что он был готов и на это.
Дверь открылась только минут через десять. Ларин помялся, чувствуя смущение и неловкость из-за того, что разбудил человека среди ночи.
— Ты? — удивилась Лера. Она во все глаза смотрела на Филиппа, кутаясь в один из своих кардиганов.
— Могу я пожить у тебя несколько дней?
Она, кажется, поняла всё сама. Не стала задавать вопросов, лишь кивнула и пропустила Филиппа в дом.
Утром Филипп на такси поехал в Томск.
Он предупредил Никитича, чтобы занял парней на полдня в спортзале. Сегодня как раз должны были закончить с газоном, а значит, завтра можно будет продолжить тренировки уже на стадионе.