— Назвала приблудышами. И мама с нею ругается.
То есть, гостям в этой их Выжме рады не были? Тоже интересно. И похоже, что поездка эта случилась вовсе не по причине внезапного обострения родственных чувств.
— А потом приехал нарочный от папеньки и велел собираться обратно. Только не поездом, а машиною…
Очень интересно.
И судя по хмурому лицу Елизара, у него было что сказать. Правда, вряд ли он собирался делиться, но…
— Ох, — Евсей погладил себя по животу. — А уборная тут есть?
— Есть, — Метелька вскочил. — Пойдём, проведу.
Елизар дёрнулся было.
— Сиди. Никого опасного тут не осталось.
— А если…
— А если кто и сунется к воротам, — ответил Мишка. — Нас предупредят.
Тьма у ворот и устроилась, растянулась чёрной лужей, недовольная тем, что я не позволил её впитать тела. Нет, убить — это одно, а вот такой характерный след оставлять, как чёрные мумии, это совсем-совсем другое. Оно нам точно не надо.
— Значит, — Мишка ел неспешно. — Вас выкрали? Отец вас спрятал, но кто-то узнал, где? И послал человека, якобы от имени отца?
— Да, — Елизар насупился. — Отец… у него новое назначение… я там не всё знаю, но он говорил, что времена меняются. Что реформы готовятся, которые многим не по нраву будут. И что скоро снова начнётся. Правда, не говорил, что именно, но… он поэтому и в род меня ввёл, чтобы… ну… если вдруг, то мы бы не остались сами… у меня две сестры. Законные. Но дар у них слабый, а ещё девочки наследовать не могут. И получается, что я наследник…
А это многое меняет.
Хотя… может, дело не в назначении, а в том, что законной жене этакая рокировка не по нраву пришлась?
— Отец при цесаревиче состоит, потому и получилось быстро, с документами. Легко получилось… даже при том, что дед был не согласен, но вот… как-то так. А теперь… что теперь будет? С нами?
— С вами? — Мишка вздохнул, как-то обречённо, явно осознавая, что избавиться от этой парочки не получится. — Если вам в Петербург, то подкинем.
— Благодарю, — Елизар склонил голову.
В общем, в отличие от некоторых, хорошим манерам паренька явно обучали.
— Только вы пока отдохните. Вон, умойся, одежду поищи какую, чтоб не лохмотья. Вряд ли ваш размер, но если покопаться, что-то да найдём. Метелька сейчас вернётся и поможет.
— Я вполне способен и сам, — Елизар вытянулся и плечи расправил, стараясь казаться больше и важнее. — Тут где-то должен быть чемодан с нашими вещами. Матушка собирала…
— Вот и отлично, — Мишка хлопнул ладонями по столу, обрывая поток возражений. И Елизар, как положено воспитанному в уважении перед старшими юноше, замолчал да вытянулся. — Тогда вперёд. И ещё в дорогу еды соберите, чтоб не останавливаться. И так запаздываем.
Елизар кивнул и уточнил:
— А вы? Уйдёте?
Кажется, подобная перспектива Елизара не слишком радовала.
— Недалече. Пойдём… порасспрашиваем, что тут да как… и какой дорогой ехать, чтоб не напороться ненароком.
— Т-тварь! — мужичонка, когда в лицо ему водицей плеснули, очнулся, и головой затряс. Взгляд его заметался по комнате, пытаясь найти кого-то знакомого.
И руками вон задёргал.
Зря. Вязать узлы Мишка умел. Вот не знаю, было ли это частью общего курса воспитания благородного наследника, или же частною инициативой, а может, вовсе талант раскрылся недавно, в новых обстоятельствах бытия, но скрутил этого типа братец легко и с немалою сноровкой.
А потом водицею в лицо плеснул.
По щекам похлопал.
Да и усадил в уголок. Сам же подвинул стул и на нём устроился, вид загораживая.
— Ну здравствуй, паскуда, — сказал Мишка мягко, всем видом своим демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу.
— Т-ты кто? — мужичок подобрался.
— Мишка. А ты кто?
— К-казимир.
— Красивое имя. Поляк?
— Православный! — возмутился Казимир. — А чего ты тут?
— Я? Да вот… в гости пригласили. Настойчиво так. Прям никак отказаться не выходило. Пришлось вот ехать.
Я устроился в уголке, в тени, откуда комнатушку и разглядывал. Что сказать. Богато. Ковёр на полу. И ещё — на стенах, кроме той, которая с окном. На окне занавесочки с лиловыми розами. Покрывала вон тоже с узорами. Стол солидный, резной. Шкаф не хуже.
Сразу видно, приличные люди тут обретаются. Состоятельные даже.
— Т-ты за пацанами? — соображал Казимир быстро, явно сложивши в голове две простых цифры и пришедши к выводу, что играть в непонимание, конечно, можно, но вряд ли получится.
И тогда будет грустно и больно.
Больно он не хотел.
— Если так, то забирай. Это не мы их притащили. Просто вот приказ передали, принять. Мы и приняли. Ничего личного.
— От кого приказ?
— Из города. Через Сивого. Мы так… мы вот просто… надобно принять, подержать чутка и передать дальше. Обычным путём, — Казимир поёрзал и попросил: — Развяжи, мил человек. Я ж так… я вон… не опасный… с циферками сижу. За домом гляжу.
— А нож в сапоге, стало быть, чтоб хлебушек нарезать? — Мишка этот самый нож и продемонстрировал. Хлебушек таким резать затруднительно. Уж больно клинок махонький да узенький. А вот кому в бочину вогнать, так самое оно.
— Все мы люди, все мы человеки, — пожал плечами Казимир. — И всяк защищает себя, как умеет. Чего ты хочешь? Денег? Скажу, где взять.
— Так уж и скажешь?
