Карп Евстратович покачал головой.
— В заявлении указано, что в Тверь, ухаживать за престарелой тётушкой. Но правда ли это, не скажу. Время нужно. К сожалению, пока я могу изложить лишь факты. Но направлю кого-нибудь, чтобы побеседовал с прежними коллегами. Да и в принципе… о наличии жены тоже достоверной информации нет. Если брак был заключён не в столице, а где-то кроме…
То бумаги о его заключении будут у самого Роберта Даниловича. Тут нет центральной базы, в которую можно подать запрос. А пожениться можно и в какой-нибудь махонькой сельской церквушке, где на месте и повенчают, и свидетельство о том составят за подписью священника и какого-нибудь местечкового старосты.
— Вы ж… — гляжу на Карпа Евстратовича искоса. — Вы ж не будете против, если я пригляжусь к этому типу?
— Если только приглядитесь.
Он поморщился и всё же озвучил.
— Очень вас попросил бы не убивать его. Пока…
— Думаете, что появился эликсир номер шесть?
Который тоже решили испытать на одарённых.
— Не исключаю того, — Карп Евстратович поднял свой портфель. — Савелий… вы, безусловно, весьма щедро одарены… от природы или от вашей… покровительницы… однако прошу вас проявлять крайнюю осторожность. Если этот человек и вправду связан с Алхимиком…
А через него со всем, что творится в Империи.
— … он единственная наша нить.
— А лаборатория? Была ж лаборатория? Вы ж проследили, вроде… ну, куда её вывезли.
— Вроде. В том и дело, что эту лабораторию не использовали. А когда начали… в общем, она вчера и взорвалась.
Ага.
Три раза.
И…
— Карп Евстратович, — я почесал переносицу. — А знаете… вы ж о мне никому не докладывали? Ну… кроме Алексея Михайловича?
— Не докладывал, — Карп Евстратович поднялся, сунувши под мышку портфель. — И не собираюсь. Верней вовсе уж не получится. Вы у нас прошли свидетелем. А после записаны в осведомители. Так часто делают. Всё же начальство требует работы, плана по расширению агентской базы. Не переживайте, половина ваших революционных знакомых в них же числится. Так что, упусти я вас, это вызвало бы вопросы. А вот о прочем… есть у меня подозрение, что не нужно привлекать к этому делу новых людей. Да и со старыми бы разобраться.
Вот-вот.
И у меня такое же чувство. Сквозит у них там, в третьем отделении. И нехило.
— Поэтому… ещё раз прошу. Аккуратней.
— А с водой чего? — уточняю на всякий случай, ибо Николя моё предложение всерьёз не принял. Мол, сказки это всё.
— С водой? — Карп Евстратович даже не сразу понимает суть вопроса. А поняв, отмахивается. — Тут уж сами решайте. Я не советчик. Только… главное, не заиграйтесь.
Хороший совет, однако.
Актуальный в нынешних реалиях.
[1] Реальное описание устройства, которое рекомендовалось приобретать врачам для пациентов.
[2] Согласно установленным правилам гимназисты обязаны были носить форму не только в школе, но и за её пределами. Домашнее платье допускалось только дома.
[3] Метод, при котором в организм вводили ампулы с радиевыми солями.
[4] «Журнал клинической медицины», Америка, 1930-е гг.
[5] Лекарственное средство «Radithor» появилось в аптеках в 1918 году с припиской «радиоактивная вода» и содержало в каждой склянке по одному микрокюри радия-226 и изотоп-228
[6] В России тоже подхватили общую тенденцию, и когда мир начал сходить с ума от радиоактивности, лейб-гусар в отставке Воейков открыл завод по разливу радиоактивной воды из родника Гремучий близ села Куваки Пензенской губернии. Выписанный профессор подтвердил наличие радиации в воде. Вода получила золотую медаль на Всемирной выставке в Риге. Но конкуренты утверждали, что радиации в ней содержится крайне мало.
Глава 22
Покинув больницу уже в сумерках, Роберт Данилович остановился на ступенях, явно задумавшись о чём-то своём, простым людям недоступном. Вот поморщился — видать, мысли были не из приятных, и распахнул зонт. С полудня город накрыла серая зыбь то ли дождя, то ли той воды, что просто пропитывает воздух и всё-то, до чего дотянется. Небо набрякло. И косматые обвисшие бока туч почти легли на крыши. Такой погодой хотелось не отираться в мокрых кустах, но сидеть за круглым столом, попивая чай. Поэтому нелюбовь моя к найлюбезнейшему Роберту Даниловичу с каждой минутой, с каждой каплей, что падала за шиворот грязноватой рубахи, лишь крепла.
