— Вот! — Профессор включил альбом, поиграл джойстиком и протянул мне устройство. — Это мой прадед.
На экранчике оказался выцветший снимок, не обработанный программой реставрации. Там был изображен грузный человек в сюртуке, сидящий боком за большим письменным столом, заваленном какими-то бумагами, гроссбухами и другими предметами. На краю стола справа стояла лампа с вычурным абажуром. Свет от нее падал на ближайшие предметы, привлекшие мое внимание. Крюгер, молча наблюдавший за мной, перехватил мой взгляд и пояснил:
— Да-да, это именно те самые раритеты, о которых вы спрашивали! Вот в этом тубусе из нефрита хранился берестяной свиток, а вот эти два предмета и есть фигурки Коршуна и Пса.
— Разрешите мне взглянуть, — попросила Мария Сергеевна.
— Пожалуйста, — я передал ей альбом. — Скажите, герр Крюгер, а что это был за купец, у которого ваш прадед купил раритеты? Насколько я знаю, тогдашние купчины весьма неохотно связывались с торговлей предметами старины — покупателей искать хлопотно, прибыль сомнительна…
— Вы правы, но я не помню, к сожалению, его имени. Хотя в семейных хрониках оно наверняка сохранилось.
— Не сомневаюсь! Немцы всегда отличались завидной пунктуальностью и аккуратностью в ведении дел. Примите это как комплимент, профессор.
— Благодарю вас, господин Котов!
— Однако вы так и не ответили, кто же тот человек, с которым вы вчера встречались? — Я постучал пальцем по фотороботу, по-прежнему лежавшему на столике.
— Он представился научным сотрудником Алтайского университета.
— Не Прохановым, случайно?
— Кажется, да…
— И о чем вы говорили, если не секрет?
— Он… он настойчиво выспрашивал, что мне известно про бога Тенгри и обряд его пробуждения, — профессор устало откинулся в кресле и потер пальцами переносицу. — Говорил, что пишет диссертацию о верованиях древних шоров…
— Шорцев?
— Да… Хотя они сами себя называли именно «шор», то есть просто «человек».
— Вообще-то, самоназвания «шор» не было, — откликнулась Мария Сергеевна, задумчиво разглядывая фоторобот. — Так назывались сеоки — родо-племенные образования туземного населения Кузнецкого Алатау. Их было несколько: ак-шор, кара-шор, сары-/шор/… А шорцами их предложил называть известный этнограф и историк Василий Васильевич Радлов в 1861 году.
— Фридрих Вильгельм, вы хотите сказать? — уточнил Крюгер.
— Да, но он принял православную веру и стал Василием Васильевичем.
— Господа ученые, — возопил я, — это все очень интересно, о чем вы говорите, но как это может помочь нам поймать грабителя?
— Вы любите детективы, Дмитрий? — лукаво посмотрела на меня Мария.
— Обожаю!..
— Каков главный принцип поиска преступника?
— Чтобы поймать преступника, надо разгадать его мотив.
— Верно. Вот мы этим и занимаемся… Кстати, — Мария кивнула на фоторобот, — я вспомнила, что тоже видела этого человека в музее накануне ограбления. И по-моему, он беседовал с Ильдаром Сарыгиным.
— А, это тот самый пугливый сотрудник, который отказался побеседовать со мной вчера, — я плотоядно улыбнулся. — Теперь не отвертится!
— Итак, господа, — перебил нас Крюгер, вновь превратившись в сосредоточенного и собранного ученого, — каковы ваши выводы?
— Профессор Крюгер не причастен к ограблению музея, — серьезно сказал я, — но имеет определенное отношение к истории самих раритетов и потому тоже может стать жертвой неизвестного преступника.
— Вы так думаете? — озадаченно уставился на меня Крюгер.
— Непременно! Надеюсь, вы не рассказали ему всего того, что поведали здесь нам?
— Н-нет… Я просто не поверил, что этот господин — ученый.
— Это вас и спасло.
— Майн гот!..
— Дмитрий, перестаньте пугать нашего гостя! — возмутилась Мария.
— Извините, Мария Сергеевна. Я вовсе не хочу, чтобы с профессором что-нибудь случилось. Герр Крюгер, не смею вас больше задерживать! Буду ждать от вас информацию по поводу смерти прадеда Карла и имени купца…
— Да-да, я помню! — профессор спешно поднялся. — Разрешите откланяться!.. — Он осторожно пожал руку хозяйке кабинета, потом мне. — Всего хорошего.
Как только Крюгер исчез за дверью, я улыбнулся нахмуренной Марии:
— Ну, вот. Теперь он будет бояться собственной тени и уж точно не ввяжется ни в какую авантюру.
— В отличие от вас, Дмитрий.
Я пожал плечами:
— Профессия такая. С вашего разрешения, Мария Сергеевна, я бы хотел срочно пообщаться с Сарыгиным.
— Минутку, — она вернулась к своему столу, сняла трубку телефона, набрала три цифры и спустя полминуты разочарованно положила трубку обратно на рычаг. — Видимо, Ильдар уже ушел…
— Не расстраивайтесь, — я подошел к ней и осторожно взял ее руку в свои, — поговорю с ним завтра. — Я поднес ее чуть дрогнувшие пальцы к своим губам, женщина бросила на меня быстрый настороженный взгляд, но руки не отняла. — А сегодня, — почти шепотом продолжил я, — разрешите пригласить вас на ужин, Мария?
— Н-нет!.. — выдохнула она и сжала мою ладонь.
— Да, — тихо сказал я и пожал ее пальцы в ответ.
— Вы слишком стремительно действуете, Дмитрий…
— Быстрота — залог успеха, говаривал в свое время непобедимый Александр Васильевич!
— Мы не на войне…
— Обещаю, будет вкусно и интересно!
