— Ты сильная. Сольвейг. И бесспорно интересна ему. Эрик любит загадки, а в тебе их много. Ты непокорная, непосредственная, искренняя. Привлекательная, бесспорно. — Даша вновь взглянула на меня, и в ее глазах я прочла приговор. — Но он не любит тебя.
— Ты не можешь быть уверена… — Я покачала головой, и комната завертелась вокруг бешеным вихрем. Остановите. Дайте опору. Хоть что-то, чтобы ухватиться.
— Могу, — кивнула защитница. — Слишком хорошо его знаю, поэтому могу. Этот мир опостылеет Эрику, как и ты, когда он тебя разгадает. И что ты будешь делать тогда?
…Любить его?
— Что будешь делать, когда эйфория влюбленности пройдет, и он поймет, что упустил единственную возможность жить в мире, которому принадлежит его душа? Сможешь ли дышать, зная, как он ненавидит тебя за то, что ты у него отняла этот мир?
Но он сам решил остаться. Сам! Я его не вынуждала. Это нечестно — просить меня…
Но голубые глаза Даши смотрели уже не вопрошающе. Они требовали. Напирали прошлым, как главным аргументом. Схожестью крови. Авторитетом памяти. И я сдавалась. Медленно отступала, проникаясь.
А ведь я думала об этом. Боялась признаться, но втихую, по ночам, кутаясь в теплые объятия Эрика, не могла избавиться от мысли, что недостойна его.
Я обычная девчонка, а он… Он — совершенство.
В те моменты я была прошлой собой. Той, которую давно похоронила и которая безликим призраком являлась мне в кошмарах.
И сейчас Даша обращалась именно к ней.
— Отпусти его, Полина.
…Горячий воздух. Слишком раскаленный для июньского вечера. Солнце давно уже село, и должно было стать прохладней, но… не стало.
Перила на крыльце у скади были каменными, и я сломала ноготь. Сама не знаю, как — царапнула, и вот… Хотя черт с ним, с ногтем. На такие мелочи не обращаешь внимания, когда дыра в душе.
И так мало времени, чтобы подумать. Решить. Я ведь не судья, чтобы выносить приговоры. Эрик казался счастливым, но как я могла быть уверена, что это счастье — настоящее?
Даша, бесспорно, не из любви к брату действовала. И ждала так долго — тоже не зря. Не оставила мне времени подумать. Осмыслить. Только вот это не имеет значения. Кто мешал мне осмыслить раньше? Любовь? Скорее, глупость.
Но у меня еще есть время, пусть и мало. Нужно взвесить все объективно. Почему он решил остаться?
С одной стороны, наши отношения. Доверие, тепло, единение. Настоящее ли?
С другой стороны, мои необычные способности. Еще Герда, а, следовательно — чувство вины. Видения, от которых Эрику сорвало крышу, ведь он искал меня столько лет. Пьянящий аромат лотоса, которому сложно сопротивляться. Я еще помнила, каким безумным сделался его взгляд в ангарах, когда я делилась с ним. И то, что я чуть не умерла, только подтверждает…
Что?
Эрик меня не любит.
Он не говорил о любви — лишь о шансах. А еще был Влад и ревность. До того вечера Эрик не был так настойчив. Да, намекал на чувства, но мимоходом. А после хельзы изменился.
Верить не хотелось. Меня душили горячие слезы, жгли изнутри, норовя испепелить душу. Но это лишь слезы. Хуже будет через несколько лет, когда пророчество Даши исполнится, и Эрик меня возненавидит.
Тогда будет боль — настоящая, непереносимая. И несвоевременное, ненужное раскаяние. Что останется в наших руках, когда сквозь них просыплется песок надежд? Пустота… Черная дыра разочарования. Я не хочу этого для Эрика.
Поэтому нужно решить сегодня. Сейчас. Я уже не маленькая, да и терять привыкла. Пока Эрик не сказал, что останется, готова была его отпустить. Нужно просто вспомнить то состояние. У меня получится.
— Что получится?
Я вздрогнула. Эрик стоял за спиной и виновато улыбался.
— Извини. Иногда я не могу это контролировать.
— Ничего.
Воспоминания коварно подкинули напрасно позабытую картинку. Пустырь за ржавыми ангарами. Дождь. Мокрая трава. И тающий послед портала.
Видения всегда сбываются. Рано ты забыла об этом, Полина. И в книге пророчеств написано то, чему суждено быть. Так мне ли решать?
— Все в порядке? — Эрик шагнул навстречу, нахмурился и приподнял мой подбородок. — Ты как-то побледнела.
— Шампанское, — соврала я. — Слишком увлеклась.
— Свежий воздух все поправит, — улыбнулся он. — Или могу позвать Эльвиру, если хочешь.
Я покачала головой.
— Не хочу.
Интересно, который час? Сколько еще осталось до…
Темно. Вечер. А значит, пора.
— Обними меня, — попросила я, уступая малодушию в последний раз. Пара минут ничего не решит. Пара минут так важна для меня.
— Ну что же ты дрожишь, маленькая? — нежно спросил он. — Тепло ведь.
Тепло. Нет, даже жарко. И нечем дышать.
— Скажи, ты ведь можешь… — Я запнулась. Слова царапали горло — безжалостные, жестокие. — Можешь перенести нас в то место, которое я представлю? Как это происходит вообще? Ты видишь картинку?
— Картинку не вижу — ты же не можешь показать. Это импульс. Твое желание становится моим желанием. — Он отстранил меня. — Хочешь сбежать?
Я кивнула.
— Куда?
— Дай руку…
