— Поехали, Настя. Хватит дурить.
— А как же уговор? — протянула я, внутренне сжавшись. Кирилл засмеялся.
— Какой уговор, маленькая? Неужели тебе и в самом деле нравится такая жизнь? Посмотри на себя… Слишком много забот, слишком тяжёлая работа… слишком плохое питание. А нам надо много еды, чтобы кормить своего зверя. Ты очень скоро ослабеешь, начнёшь терять контроль… и однажды посреди белого дня загрызёшь чью нибудь курицу… ну или кошку, если здесь куриц не держат.
Он издевался. Он смотрел мне в глаза и издевался. Не физически — морально, но от этого не становилось менее больно.
— Мне хорошо и на стороне людей, — тихо произнесла я, уже не скрывая чувства разочарования. Кирилл хотел услышать мои мысли — пусть слышит, он не найдет в них ничего положительного. Только сожаление о том, что я оказалась оборотнем, что я оказалась его парой — и что мы связаны… Да мне лучше в петлю влезть — чем придти на к нему на его условиях.
Кирилл дернулся — и я на секунду, на десятую доли секунды — увидела сомнение, промелькнувшее в его взгляде. И сожаление в его душе.
Всего одно мгновение, после которого Баев снова закрылся, снова стал непробиваемым… Нависнув надо мной, он рыкнул:
— Правила нашего народа непреложны, они не меняются несколько веков. Любое неповиновение может привести к смерти — дурной гибели или спланированному убийству. Я думал, что происшествие с женой Андрея должно было научить тебя повиновению.
Я дёрнулась, получив незаслуженную словесную оплеуху.
— Катя хотела встретиться с отцом.
— У неё мозги поехали на почве беременности, но ты ведь знала, что он может быть опасен. — Кирилл усмехнулся. — Сегодня, по твоей вине, могла начаться война между нашей и московской стаями. Интересно, сколько бы погибло твоих знакомых с нашей стороны? Может, Ваня- твой школьный дружок… может, кто поближе…
Я сглотнула.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Затем, что уже пора уже отвечать за свои поступки. Начни осознавать свою значимость и прими собственное положение.
— Полностью подчинившись тебе?
— Неплохой совет, не правда ли, — подмигнул мне Баев. — Вторая сущность рано или поздно изменит тебя, моя девочка.
Кирилл протянул руку к моему лицу, и, схватив за подбородок, заставил взглянув ему прямо в глаза. Черные жесткие глаза мерцали.
— Ты уже меняешься… Не плачешь, не скулишь…. Не вымаливаешь прощения за своего приятеля. — Короткий неприязненный взгляд на блондина. — Все меньше человеческой сентиментальности, всё больше повадок хищника… хищница моя.
Он приблизился, прошептав мне на ухо.
— Жду не дождусь, когда поимею тебя в волчьей виде. Это такие незабываемые эмоции…
И он слегка прикусил моё ухо.
Я дернулась, пытаясь высвободится.
— Я никогда не стану такой как ты, — зашипела я, отбрыкиваясь, что есть мочи. Перед глазами стояла казнь, на которой я побывала. Кровожадность Баева — кровожадность всей толпы… Убить, растерзать… отдать молодняку на потеху… Я уже переросла то нелепое обожание мира оборотней. Выбрав сторону людей, я сделала это осознанно, потому что не могла внутренне согласиться с жесткими правилами оборотней.
Я выросла и теперь уже не боялась остаться без Андрея. А больше в стае меня ничего не держало.
— Ты уже становишься такой как я, — прижал меня к себе Баев. — Остальное — дело времени.
Вырвавшись (наверное, только потому, что Кирилл и не намеревался меня всерьёз задерживать), я побежала в сторону главной дороги, оставляя за спиной оборотней двух стай и их проблемы.
Не помню как, добралась до дома бабушки Галины. Хозяйка сидела на терраске, пересматривая вырезки по лекарственным травам из газеты «Садовод». Увидев меня она переменилась в лице:
— Настя, что с тобой? Кто тебя обидел?
Я чувствуя, что не могу сейчас говорить — слезы подступили слишком близко — покачала головой и бросилась в свою комнату. Упала на кровать, мечтая забыть и никогда не вспоминать этот день.
Помню, мама всегда говорила, что наша жизнь не может состоять сплошь из солнечных дней. Что ненастье даже бывает полезно — от огорчений мы взрослеем, на ошибках — учимся… и становимся более благодарны солнышку за тепло и ласку.
В тот день, правда, я об этом забыла. Мне казалось, что просвета уже не будет — а будет только лишь тугой поводок, намотанный на руку Баева — и предрешённое будущее. Вся моя самостоятельность — мнимая, мои поступки — ходы в его игре… Хищникам тоже надо развлекаться.
Помню, как я лежала в кровати, прокручивая в голове последние события. Раз за разом. Снова и снова. А потом начиная опять по новому кругу.
Мне хотелось вернуться в свою тихую размеренную жизнь… Где я не была оборотнем, где я плакала по ночам из — за того, что мне никогда не стать одной из них… На самом деле, именно тогда я была свободна и счастлива. А сейчас….
Сейчас же дурные, черные мысли не давали мне заснуть… успокоиться, забыть… Всё сводилось к одному: положить конец всем мучениям, лишить Кирилла возможности играть со мной как с комнатной собачкой, подарить себе спокойствие и забвение. Раз и навсегда.
