<p>Глава 22. Отсрочка апокалипсиса</p>Вязь символов и букв Высшей письменности бежит по экрану. Тестируемые системы одна за другой сообщают о полной исправности, но я почти не гляжу на экран. Зачем мне вслушиваться в слова собственного смертного приговора?
Не успели. Мы ничего не успели придумать, ни я, ни Семь тысяч сто восьмидесятый. И поэтому завтра всё кончится. Потому что завтра состоится пробный запуск величайшего в мире кварк-реактора.
Дверь кабинета бесшумно отходит в сторону, и в помещение тяжело входит Семь тысяч сто восьмидесятый. Заговорщик и диверсант, мятежник и террорист.
– Ну что, Пятьсот двадцать пятый? Всё идёт как идёт?
Я одним движением гашу экран.
– Я ничего не могу придумать. Кроме откровенного самоубийства, разумеется.
Он садится в углу, привалившись спиной к стене.
– Как ни смешно, я тоже…
Мы молчим. Что говорить?
– Мне сегодня приснился престранный сон… – он чуть прикрывает глаза. Поведение, совершенно невозможное с точки субординации… Кому она нужна, эта субординация, когда завтра всё кончится?
– Что за сон? – механически спрашиваю я, разглядывая собственное отражение в тёмной глади погашенного экрана.
– Боюсь, ты не поймёшь… да просто посчитаешь меня за сумасшедшего. Ты не готов.
– А ты, значит, готов? – меня начинает раздражать бесплодное умствование.
– Скажи, что ты хотел бы сделать в свой последний день?
Я скрещиваю руки на груди.
– Всё, чтобы этот день стал не последним. Следующий идиотский вопрос?
Он отвечает не сразу.
– Но ведь он так или иначе наступит, последний день… Самоубийство, говоришь? Жаль… А придётся.
– Не понял?
И снова он молчит долго, долго.
– Ты скажешь, что центральная камера нуждается в дополнительной проверке. Я пойду туда и… Системы безопасности и пожаротушения отключить придётся заранее, естественно. Всё придётся сделать сегодня, перед продувкой стакана аргоном. Потом туда уже не попасть.
Я молчу. Потому что теперь точно уверен – он сумасшедший.
– Ну что, начальник, работаем?
Теперь уже я отвечаю не сразу.
– Скажи, Семь тысяч сто восьмидесятый… Только один вопрос. Зачем? Зачем тебе этот мир, если тебя в нём не будет? Не всё ли нам равно, что будет с этим миром после нас?
Он смотрит на меня прямо.
– Я понимаю тебя. Я очень хорошо тебя понимаю. Ещё недавно я думал так же.
– А сейчас?
– А сейчас я видел сон… Не удивляйся. Вполне возможно, ты его тоже увидишь.
