Кей крутанулся на каблуках и уставился в лицо собеседнику:
– Я не намекаю. Просто слишком много странных обстоятельств в последнее время. Для начала, твои любимые сопротивленцы взрывают фонтан, причем тут впервые появляются воздушные шары. Затем на тех же шарах нам доставляют останки Вольфенштауэра, который исчез ровно в тот день, когда ты резвился в театре.
– Мы резвились, Кей…
– Хорошо. Мы. Затем ты отправляешься с новым полицмейстером на осмотр Храма, но возвращаешься почему-то один, а к вечеру труп полицмейстера выныривает из городской канализации. С которой ты весьма близко знаком, что и доказал недавно.
– Хочешь сказать, это я с ним расправился? Не смеши.
– Сейчас я тебя еще посмешу. Пять лет назад на воздух взлетела одна аптека, причем в деле были замешаны Крысы – с которыми у тебя самые приятельские отношения. Взрыв был необычайной силы, а твоя любовь к пиротехнике широко известна в узких кругах…
– Какая еще аптека?
– Ею владел некий Шауль Троллерман, тоже, как ни странно, связанный с Сопротивлением. Смешно, правда?
Господин W не смеялся и глаз не отводил:
– Что, думаешь, раскусил меня? И что дальше? Побежишь жаловаться остальным триумвирам?
– Возможно.
– Возможно? Чего ты так взъярился? Даже если бы ты был прав и за всей этой чепухой стоял я, что такого? Мы уже двести лет тут друг над другом подшучиваем.
Кей молчал и смотрел в узкое подвальное оконце – сейчас, впрочем, наглухо заваленное снегом.
– Отчего ты злишься, Кей? – тихо повторил W.
– Я, Дафнис, не злюсь. Просто в течение довольно долгого времени я пытался понять, какого беса ты таскаешься за мной и токуешь, как тетерев по весне. Сейчас, кажется, понял.
Подвижная физиономия Господина W сделалась совершенно непроницаемой.
– Ага. Понял, значит, ты мою тонкую душу. Ну-ну. Приз тебе за догадливость.
Кей резко обернулся к нему, намереваясь ответить, но тут Господин W схватил его за плечо и шикнул. Из кухни выступил доктор Ломбах, на ходу вытирающий руки полотенцем.
– Итак? – спросил Кей.
– Итак, полицмейстер погиб в результате колюще-режущего ранения, нанесенного острым предметом, – устало проговорил медик. – Это случилось примерно два часа назад. Задето левое предсердие, но парень был здоровяком и умер не сразу. В легкие попала вода, значит, он был еще жив, когда злоумышленник сбросил его в пруд…
– Думаете, Расмуссена убили на Собачьем пустыре?
Доктор нахмурился:
– Не обязательно. Туда выходит сток городской канализации. Если уровень воды днем поднялся – а это вполне вероятно, потому что из-за оттепели снег растаял, – труп могло вынести в пруд течением. Необходим более тщательный анализ проб.
– Это всё?
– Нет. Я обнаружил в ране кое-что интересное. Пройдемте со мной, господа.
Кей коротко глянул на W, но тот, если и обеспокоился, ничем своего беспокойства не выдал.
В помещении кухни, низком и обширном, стоял промозглый холод. Печи не топились. На железном столе лежало тело, до подбородка накрытое клеенкой. Рядом поблескивал таз с инструментами. Пахло кровью и дезинфекцией.
Доктор провел их к столу и указал на белую кухонную салфетку рядом с тазом. На салфетке поблескивали крупинки чего-то черного.
– Стекло? – спросил Кей.
– Вулканическое стекло, или обсидиан. Очень редкий у нас минерал. Во времена Королевы его доставляли Караванщики откуда-то из Нижних Кругов.
– Оно было в ране?
– Да. Похоже, господина полицмейстера зарезали ритуальным ножом.
– Жертвоприношение?
– Вот этого не могу сказать. Вам еще что-нибудь от меня нужно?
Кей покачал головой:
– Нет. Спасибо. Ваш гонорар у Фроста.
– Благодарю. На этом позвольте откланяться, господа.
Врач натянул на сутулые плечи пальто и широким шагом покинул комнату. Кей обернулся к W. W смотрел на осколки стекла – нет, обсидиана, – и выражение лица у него было таким тоскливым, что Кею стало не по себе.
– Что случилось?
W усмехнулся:
– Два часа назад я пил твое вино и пытался развлечь твою девушку светской беседой. Она может это подтвердить. Так что мы точно установили – Расмуссена я не убивал. – Подняв голову, он добавил: – Ты мог бы и извиниться.
– Ты мог бы сказать еще в коридоре, что я неправ.
– А ты бы мне поверил?
Кей кивнул.
– Да?
– Да. Я знаю, когда ты врешь. Лгун из тебя, Дафнис, неважный.
– Правильно. Зачем войне лгать? Я прям и прост… в отличие от этого, с обсидиановым ножиком.
W подвинул труп и уселся на стол. Кей пристроился рядом.
– Что ты о нем знаешь?
– О нем – пока ничего, если кое-кто не разведал секрет бессмертия. Зато многое знаю о ноже.
– Что именно?
W прищурился на тусклый свет лампочки и сказал:
– Это не нож. Не ритуальный нож. Это, братец мой, пропавшая буква. Буква R. R, Revenge, Месть. Сто лет назад ею владел магистр ордена Василисков Рэдрик О’Сулливон. Не самая распространенная фамилия в наших краях. Теперь понимаешь, почему я так заинтересовался твоей Кларой?
