В комнату завели Тысевича и представителя общественности Данилюка. Наталья, все еще не пришедшая в себя, не могла подняться на ноги. Похоже, у нее не осталось сил даже на рыдания.
— Скажи, Тысевич, эти вещи принадлежит тебе?
— Медальоны не трогайте, они остались на память о Наташиной матери…
— Ты мне не указывай! Это драгоценности, а каким путем они нажиты, мы еще разберемся!
Венька сходил в кухню, взял бланк обыска, чернильницу и перенес все в комнату. По-хозяйски отодвинув в сторону тетрадки и учебники, он разложил на столе казенную бумагу и сунул перо в чернильницу.
№ Наименование изъятого Количество Качественное состояние
Паспорт выдан Изяславским РОМ серия ЕМ № 676776 1
Охотничье ружье одноствольное 1
Переписка листов 10
Мендалион серебряный и бронзовый 2
Серебряный руб один 1
Профсоюзный билет 1
— Не густо, товарищ сержант, — сказал милиционер.
— Тебя не спросил, — огрызнулся Венька, понимая, что результат обыска действительно не впечатляет. — Значит так, выносите на телегу все книги.
— Зачем? — удивились милиционеры.
— Поговорите мне! Пересмотрим в отделе! Или хотите здесь ночевать? Не верю, что у такой вражины ничего дома нет! Скорее всего, в книгах спрятано! Вон их сколько! Выносите книги на телегу!
Недовольно бурча, милиционеры начали выносить книги. А Венька продолжал заполнять бланк протокола обыска:
Жалобы на неправильности, допущенные при производстве обыска на пропажу ценностей и документов…
— Эй, Тысевич, жалобы есть?
Тысевич молчал.
— Жалоб нет, — удовлетворенно констатировал Венька и окунул перо в чернила:
…жалоб со стороны домохозяина нет, никаких заявлений. В протокол все занесено правильно, протокол нами прочитан, в чем подписываемся
Обвиняемые __________
Представитель домоуправления __________
Производивший обыск __________
Копию протокола получил…
— А на фиг вам копия протокола? — Венька почесал затылок. — Надо будет — в деле оригинал посмотрим.
Он продолжил читать бланк.
Примечание:
1. Все претензии и заявления должны быть внесены в протокол до подписания. После подписи никакие жалобы и заявления не принимаются.
2. За справками обращаться в Мзяславский НКВД УССР по адресу…
— Ну, адрес вы и так знаете, незачем чернила переводить! Подписывайтесь! — приказал он и первым расписался.
После него дрожащей рукой расписался Данилюк, последним поставил свою подпись Тысевич.
— Вот теперь порядок! — удовлетворенно произнес Венька.
Милиционеры продолжали носить книги, Наталья все еще сидела на полу, а рядом с ней Наденька.
В этот момент в дом зашла Маруся.
— Это… Это… Это что такое?.. — растерялась она. — Папа?.. Мама, а ты чего на полу сидишь?
— Пропустите. — Милиционер бесцеремонно отодвинул ее, вынося очередную стопку книг.
— Папа? Что случилось? — Дочь только сейчас заметила наручники на его руках. — Папа!!!
Маруся бросилась к отцу, но Венька успел перегородить ей дорогу:
— Не положено!
— Это же мой папа! — закричала Маруся ему в лицо.
— Поэтому и не положено.
Милиционер сгребал с полки оставшиеся книги, положив на самый верх стопки толстенный роман «Война и мир» Льва Толстого.
— Оставьте, пожалуйста! Это же из школьной библиотеки! — закричала Маруся, еще не осознавая масштаба того, что происходило в их жизни.
Милиционер вопросительно посмотрел на Веньку. Тот взял книжку в руки, перевернул и потряс над столом — не выпадет ли чего — и сунул Марусе в руки.
— Забирай…
Обыск подходил к концу. Наталья с помощью старшей дочери поднялась с пола и теперь сидела на табурете. Наденька не отходила от матери ни на шаг, со страхом наблюдая за милиционерами, которые хозяйничали, как у себя дома, и даже хуже. Разве дома они стали бы разбрасывать вещи? А папа почему-то не ругает их и стоит молча, а говорит только этот противный, в синей фуражке…
— Так… — Венька сунул в папку протокол обыска, завязал тесемки и поднялся с табурета. — Идем, Тысевич…
Снова зарыдала Наталья, Маруся погладила мать по плечу и пошла вслед за отцом, которого уводили милиционеры и этот, она не знала, как его назвать…
