Маруся после уроков примчалась домой. Пробегая по майдану, расположенному между двумя серыми зданиями, в которых находилась милиция, она заметила двух девочек, живших тоже на Кулишовке, Лену и Лиду. Девочки стояли, взявшись за руки, и смотрели на окна страшного серого дома. Маруся не придала этому значения: ну, стоят себе сестрички… У нее завтра важное событие — ее будут принимать в комсомол. Накануне вечером Маруся читала и перечитывала устав ВЛКСМ; она знала его почти наизусть и была уверена, что ответит на любые, даже самые каверзные, вопросы. Она четко помнила, почему комсомол не является партией (в Советском Союзе не может быть двух партий), каким орденом и за что награжден комсомол, какие вопросы рассматривались на десятом съезде в 1936 году и что говорил в своей речи генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Косарев.[13] Все это Маруся знала так же хорошо, как таблицу умножения.
— Ма! — весело закричала она с порога. — Я дома! Мам, завтра бюро комсомола, меня будут принимать!
На звонкий крик сестры из комнаты выглянула Наденька.
— Привет, Надька! А меня завтра в комсомол принимать будут, ага!
— Подумаешь! Когда я вырасту, тоже поступлю! Так что не задавайся!
Маруся забежала в комнату, быстро сняла школьную форму, переоделась в домашнее и взялась за портфель.
— Ма!
— Чего тебе?
— Обед скоро будет?
— Сейчас картошка доварится и покушаем.
— Есть хочется, сил нет! Ленку с Лидкой Иваненко видела, чего-то возле милиции стояли, на майдане.
Мать побледнела и схватилась за сердце.
— Подходила?
— Да нет, просто мимо шла, смотрю — стоят. Поздоровалась и дальше пошла.
— Ты не подходи к ним, — сказала Наталья, — и ты, Надя, тоже.
— Почему? Они что, заразные?
— Да, они теперь заразные… Лучше не подходите. Господи, на все твоя воля…
— Так, спокойно, — сказал Денис неизвестно кому, — до прихода автобусов бездна времени.
— Что теперь будет? — потерянным голосом спросила мать.
— Да ничего не будет, — уверенно сказал Денис. — Ну вывезут на несколько дней, а потом вернут. Не война же! Город помоют, вот и все.
Он подошел к окну, из которого была видна часть улицы Спортивной, и тут же наткнулся взглядом на поливочную машину.
— Вон, видишь, уже моют. Ты вот что, ма, сложи в пакет документы, деньги и собери все, что есть в холодильнике.
Сам Денис попробовал дозвониться отцу, но ничего из этого не получилось. В его кабинете никто не брал трубку.
— Ма, а отец дома ночевал?
— Нет, — откликнулась из кухни мать, — он кого-то возил в Борисполь.
— В Борисполь? — удивился Денис.
Бориспольский аэропорт был в двухстах километрах от Припяти. Что там отец забыл ночью?
В это время в дверь позвонили. Пришла Оксана.
— Доброе утро, Дениска!
— Доброе…
— Денис, посоветоваться хочу. Отец на работе, дозвониться на станцию не можем, а что делать — не знаем.
— Проходи. — Денис гостеприимно распахнул дверь и сделал приглашающий жест. Оксана благодарно улыбнулась, но в ее глазах была видна растерянность.
— Знаешь…
— А где Настя? — перебил ее Денис. — Почему она не пришла?
— Погоди, Денис, не до этого. Слушай, я насчет эвакуации. У нас же бабуля, ты знаешь, ей под восемьдесят, ноги плохо ходят и с сердцем нелады… Уперлась: никуда не поеду, и все тут! И оставлять страшно, и с собой везти боимся. Она в автобусе и десяти минут не высидит, ей же лежать надо! Мы с мамой просто теряемся… Посоветуй, как поступить.
— Да, ситуация… Ну, идем к тебе.
Спустились на седьмой этаж. На звук открываемой двери в коридор выглянула Настя, улыбнулась и тихо поздоровалась. Сердце у Дениса екнуло. «Вот оно как бывает. Вижу всего второй раз, а словно всю жизнь знал!» — мелькнуло у него в голове.
Денис протянул девушке руку и неожиданно для себя взял ее теплую ладошку и поднес к своим губам.
— Здравствуй, Настя! — Притронувшись губами к сухой теплой коже, он почувствовал, как ладошка дрогнула в его руке.
— Ой-ой-ой! — засмеялась Оксана. — Мне так за всю жизнь руки ни разу не поцеловал, а Насте так сразу…
Подруга промолчала, но и руки не отняла. Денис слегка, незаметно для постороннего взгляда, сжал тонкие пальцы, словно поблагодарил за то, что девушка разрешила поцеловать руку, и спросил:
— Ну, где бабуля?
Голос неожиданно охрип, и Денис неловко улыбнулся.
— Здравствуй, Денис! — донеслось из другой комнаты, и в коридор вышла Оксанина мама.
— Здрасте, тетя Вера.
— Ну, что посоветуешь, Денис? На четырех девок — один мужик! Бери нас под свою опеку, а? Возьмешь?
— Конечно! А бабуля где?
— А где ей быть, у себя. Может, задремала?
— Ничего я не задремала! Никуда я не поеду! Сказано, что эвакуация временная! Зачем мне мучиться? Приедем неизвестно куда, где жить будем, тоже не знаем. Кто меня такую возьмет на постой? Глупости это все! Никуда я не поеду!
