Тех, кто никогда не был на Кобальте. После этого его полномочия заканчиваются. Шустриков никто и нигде не любил, но у них всегда особый статус неприкосновенности, если никому не переходили дорогу.
Впрочем, последнее случалось нередко. Ведь многие шустрики в погоне за информацией были готовы засунуть свой нос очень глубоко.
Подхожу к тому, которого сам приметил, хлопаю его по плечу.
― Информатор? ― спрашиваю.
Он сразу же поворачивается и смотрит мне в глаза.
― Я тебя знаю? ― задаёт мне вопрос.
― Ве… ― не успеваю договорить, как он меня прерывает.
― Я тебя знаю… ― отвечает он сам себе. ― О, я тебя знаю!
Напрягаюсь. Что именно он знает? Моё прошлое? Моё настоящее? Возможно, это один из тех случаев, когда я серьёзно ошибся в выборе шустрика.
― Хотя… ― снова молвил он. ― Нет. Обознался. Но ты похож на того блайтера, о котором тут много говорят.
Низа посмотрела на меня с прищуром. Кажется, она не знала, кто такие блайтеры. Это хорошо. Меньше знаешь, крепче спишь.
― Так ты информатор? ― повторяю свой вопрос. Они любят, когда их называют информаторами, а не шустриками.
У мужика суровое лицо, со шрамами и синтетическим глазом, который плохо синхронизирован с основным, поэтому иногда зрачок косил.
Телосложение худощавое, одежда висела, посему вся суровость лица уходила на задний план. Впрочем, даже несмотря на довольно скудный мышечный каркас, шустриком его язык не поворачивался назвать. Это именно суровый информатор, который видал эту жизнь и знает, что к чему.
Тем более, если судить по возрасту, это человек. Лет сорок ему примерно.
― Да, я информатор. Деньги покажи? Я даже не начинаю разговор, пока у меня пятёрка не лежит в кармане.
Протягиваю ему пластиковую банкноту, он её кладёт в карман.
― Приступим. ― закуривает сигарету и смотрит в сторону.
― Интересует этот человек. ― показываю фотографию астрофизика на портативном мастердеке, который я вытащил из внутреннего кармана. ― Нужно найти его немедленно.
Он смотрит какое-то время, затем задаёт уточняющий вопрос.
― Астрофизик?
Я киваю и понимаю, что мастерство не пропьёшь. Интуиция при выборе шустриков работает до сих пор, хотя я с ними не общался уже больше пяти лет.
Он достаёт из кармана бумагу по толщине и текстуре похожую на дешёвую туалетку. Там же берёт карандаш, пишет сумму, после чего протягивает мне в завёрнутом виде.
Я беру и показываю жестом Низе, чтобы помалкивала. Потому что её реакция может нам здесь принести множество проблем. Девушка кивает, я смотрю на число.
Да, примерно, как я и рассчитывал. Двадцать пять тысяч реалов. Убедившись, что мы увидели сумму, мужик взял бумажку обратно и поджёг её, кладя в пепельницу. Затем скинул пепел и повернулся ко мне.
― Деньги вперёд.
― Двадцать процентов задатка, остальное на руки, как только я вижу перед собой астрофизика.
Он долго затягивается сигаретой, глядя на меня с прищуром.
― Опытный. ― стряхивает пепел. ― Ты точно не блайтер?
― Это имеет отношение к делу?
― Нет. ― он потушил сигарету и выдохнул дым. ― Десятку мне сейчас на руки и выдвигаемся.
Без раздумий передаю ему кэш, после чего следуем с Низой за ним. Протискиваемся через толпы в коридорах, проходим через ангары, где ещё большие толпы, чем в остальных местах, затем буквально протекаем по тоннелям жилых блоков.
Выглядит всё очень скверно. Не понимаю вообще, как люди здесь помещаются, учитывая, что лимит пространства превышен в десять раз.
Проходя мимо панорамных окон, я обнаружил на поверхности спутника «ракушки». Это такие крохотные жилые блоки полусферической формы. Туда нужно приходить со станции прямо в скафандре, пролезать через узкий шлюз, чуть ли не ползком, после чего располагаться внутри, чтобы поспать.
Некоторые из них не рассчитаны на пребывание без скафандра, оснащены только обогревом. Но есть и поприличнее, те, где ты можешь снять скаф и устроиться поудобнее на относительно вменяемой кровати.
Самое ужасное заключалось в том, что это считалось вполне себе приемлемым жильём комфорт-класса. Купить такую «ракушку» здесь ― это надо иметь несколько миллионов реалов.
Меж тем, в ней нет даже душа и коммуникаций. Всё необходимое ― на станции втридорога. Помыться на Кобальте ― целая история. Мне рассказывали, что душевые тут переполнены и мужики трутся друг о друга причиндалами в очередях.
Настолько всё плохо.
Мне было сложно понять, как подобное существование можно назвать жизнью. Я посмотрел на Низу, и её выражение лица говорило мне обо всём.
Привыкшая к комфорту на Каолине до попадания на службу, она себе иначе представляла мир. Сейчас перед девушкой открывались целые горизонты непознанного.
Коридор с панорамой сменился другим ― закрытым. Мы ещё миновали пару пролётов, поднялись по лестнице, а затем оказались в очередном баре.
Этот носил название «Небеса» и выглядел приличнее. Но всё ещё плохо. Шустрик нас провёл к барной стойке и показал на уснувшего за ней худощавого мужика с сединой и в провонявшем потом свитере.
― Расчёт. ― коротко сказал информатор.
― Подожди, надо проверить.
