К 8 часам 23 июля 1944 года Лудза была освобождена. Состоялись митинги, на улицах всюду проходили теплые встречи гвардейцев с жителями города. В тот же день в городском парке был похоронен отличившийся в боях при освобождении Лудзы командир роты 23-го полка 8-й гвардейской стрелковой дивизии Герой Советского Союза лейтенант В.И.Зайцев.
Сражение на Лубанской низменности, проходившее в жаркие дни конца июля и начала августа 1944 года, получило свое освещение в печати. О его боях и эпизодах много писала также наша дивизионная газета «Суворовец».
«Геройски проявил себя в бою за важный опорный пункт гвардии рядовой Владимир Пролетаев, — рассказывалось в одной из оперативных корреспонденций. — Искусно применяясь к местности, он скрытно подобрался к вражеским окопам. Выждав удобный момент, Пролетаев ворвался на вражескую позицию. Десять немецких солдат и одного офицера уничтожил гвардеец в рукопашной схватке. Он проложил путь всему своему отделению. В течение одного дня Владимир Пролетаев совершил несколько боевых подвигов и был дважды отмечен правительственными наградами. Утром командир полка наградил его медалью «За отвагу», а вечером за новый подвиг командир дивизии вручил ему орден Славы».
У многих из нас все это случилось на глазах, и мы с удовольствием перечитывали заметку о нашем Володе Пролетаеве.
— Геройский парень, ничего не скажешь! — воскликнул сержант, который в том бою вел отделение вслед за Пролетаевым, и добавил: — Стоило бы прописать и о том, как наши пушкари орудия на себе тащили…
К его мнению присоединились многие участники солдатского разговора, который мне довелось невольно подслушать. И действительно: в событиях тех дней было сколько героики, столько же и ратного труда, изнурительной работы до кровавых мозолей на руках, до темноты в глазах, до такого состояния, когда, споткнувшись и упав, сам не в силах подняться.
Лубанская низменность — край непролазных топей и болот, густых лесов и многоводных рек… На сотни квадратных километров раскинулся он в Восточной Латвии. Мало чего увидишь, окидывая местность взглядом. Чтобы получить о ней представление, надо воспользоваться крупномасштабной картой. В центре широкой низменности голубым пятном обозначено озеро Лубаны. Вокруг него насчитаешь полтора десятка больших и малых рек, увидишь густое разветвление притоков. К северу вытянулись озера Балтэзери, Эйни, Звидзес, они постепенно превращаются в болота, тоже имеющие названия, — Плакшица, Вилку, Олгас…
Местные жители рассказывали: в здешнем озерно-болотном краю есть места, где редко ступала нога человека, только ловкие охотники пробирались там звериными тропами.
Немало коварных загадок таила Лубанская низменность: проходимы ли здешние места для войск, возможны ли тут действия? Редкие дороги и межозерные дефиле немцы тщательно подготовили к обороне. Что же касается других путей, то они, видимо, были уверены, что пехота, артиллерия и танки там не пройдут — никаких путей, собственно, нет.
Время, однако, не ждало, требовало смелых решений и умелых действий.
Сражение началось. В соответствии с замыслом командования наши войска наносили удар двумя клиньями — севернее и южнее озера Лубаны.
Гвардейцы наши, отличавшиеся всегда бравым внешним видом, превратились в болотных солдат: пропотевшие насквозь, измазанные липкой грязью, подчас задыхающиеся под тяжким грузом, они шаг за шагом преодолевали трясины по узким гатям, наскоро сооруженным саперами.
Зной стоял нестерпимый — будто все мы в одежде и обувке попали в парную баню. Словно паром, подернулись густым туманом болота и озера.
И в таких прямо-таки адских условиях наступление развивалось стремительно! Мало того — мы старались найти и находили возможности для применения внезапного маневра.
Задача нашего полка в этом бою состояла в том, чтобы овладеть крупным населенным пунктом. Этим, собственно, начинался штурм вражеской обороны.
Населенный пункт окружен болотом, единственная дорога, ведущая к нему, оседлана усиленным батальоном противника, каждый клочок земли пристрелян. Решение могло быть основано только на тактике маневра, фронтальная атака в данном случае не годилась.
Бой на дороге завязала одна лишь рота, хотя своей активностью она производила на немцев впечатление наступающего крупного подразделения. Главные же силы под командованием офицеров Г.Макарова и Н.Боронина я направил в обход, через болото.
Пехотинцы шли по колено в воде, преодолевая топь. То там, то здесь вдруг слышался среди монотонного хлюпанья трясины тяжкий всплеск — кто-то провалился по грудь. Оступившегося подхватывали сильные руки товарищей.
Еще труднее было двигаться нашим артиллеристам. Солдаты, сержанты и офицеры батареи старшего лейтенанта С.Кудлаева все до единого впряглись в постромки, перетаскивая по топям свои пушки. Если орудие застревало в грязи, на помощь артиллеристам бросались пехотинцы. Перед началом этого «марша» через болото я особо предупредил всех: помогать друг другу, глядеть друг за другом.
