Она говорила так убедительно, что голландец, уже направлявшийся к двери, остановился.
– Очень хорошо, – сказал он. – Если он так болен, как вы говорите, я дам вам время, пока он поправится. Но завтра вечером вы со мной поужинаете.
Не дожидаясь ответа Сариды, полковник вышел из дома, не закрыв за собой дверь. Не двигаясь с места, она видела, как он садится на коня, которого держали двое солдат. Он обернулся, посмотрел на нее, и выражение его красного лица заставило ее содрогнуться. Затем все трое умчались, и стук копыт их лошадей постепенно затих вдали.
Только когда они уже почти скрылись из глаз, герцог отпер дверь спальни. Как он и предполагал, Сарида стояла посреди комнаты и смотрела в раскрытую дверь. На ее лице было написано отчаяние.
Герцог подошел к ней.
– И давно уже эта свинья приезжает сюда и ведет себя таким наглым образом? – спросил он.
– К несчастью, он увидел меня две недели назад, когда я отправилась в город за покупками, – сказала Сарида. – Я слышала, как он спрашивает лавочника, кто я такая. А поскольку в Джокьякарте все всех знают, тот и рассказал ему.
– И после этого он нанес вам визит?
– Да… Он появился со своими солдатами.
– И что случилось?
– Он стал… говорить мне комплименты, пригласил меня поужинать… и я отказалась.
– И он не отстает? С тех пор он вас запугивает? – спросил герцог.
Сарида кивнула. Затем с ужасом в голосе она спросила:
– Что мне делать? Что мне сказать ему?
– Я хотел бы с ним сам разобраться, – гневно сказал герцог.
– О нет, вы не должны этого делать, – запротестовала Сарида. – Если вы так поступите, он наверняка выяснит, что вы приехали из Индии.
Герцог хотел возразить, но она продолжала:
– Вы ничего не сможете сделать. А они могут догадаться, что вы приехали сюда, имея на то особые основания.
– И тогда они найдут храм, – сказал герцог.
– Найдут и разграбят, – сказала Сарида с отчаянием.
– Совершенно ясно одно, – сказал герцог после долгого молчания. – Вам ни в коем случае нельзя оставаться наедине с этим человеком, чем бы он вам ни угрожал.
– Я знаю это, – ответила Сарида. – И уже много раз я отговаривалась. Я объясняла ему, что отец сильно болен, что его нельзя оставлять одного. Теперь, как вы сами слышали, его терпению пришел конец.
Герцог подошел к открытой двери. Он стоял и смотрел на безлюдный пейзаж, думая, как неудачно сложилось, что она вместе с отцом оказалась в таком уединенном месте, где люди вроде полковника Ван Кеерка могут их преследовать. Он достаточно хорошо знал таких распущенных людей, и мысль о том, что один из них может приблизиться к такому утонченному и прелестному существу, как Сарида, казалась ему убийственной.
Он сказал себе, что это нормальное чувство, какое и должен испытывать всякий порядочный человек при виде юной девушки, преследуемой отвратительным распутником. Но потом он признал, что все же его чувства имеют более личный характер, и что он и Сарида связаны друг с другом какими-то таинственными узами, происхождение которых он не мог понять.
Он обернулся к ней:
– Послушайте, – сказал он Сариде, – я подумаю и найду способ, чтобы помешать Ван Кеерку ужинать с вами завтра вечером.
Он решил попросить султана пригласить голландца на ужин или, на худой конец, зайти к полковнику и заставить того, по меньшей мере, отложить свое приглашение. Еще не зная, как это сделать, он был совершенно убежден, что сумеет что-то предпринять.
В этот момент до его сознания дошло, что Сарида стоит рядом с ним и держит его за локоть.
– Пожалуйста, – попросила она, – не вмешивайтесь в это дело. Есть гораздо более важные вещи, которыми необходимо заняться.
– Если вы говорите о храме, – сказал герцог, – я могу только напомнить вам, сколько времени он уже просуществовал. Сейчас самая насущная, самая неотложная проблема – это вы сами.
– Это не имеет значения, – ответила Сарида.
Герцог посмотрел на нее с недоверием.
Он не мог представить себе ни одной женщины из тех, которых знал, считающей какой-то храм, пусть самый прекрасный и единственный в мире, важнее собственной безопасности. Однако Сарида говорила с ним совершенно искренне. Для нее храм был гораздо значительнее, чем собственные чувства и риск, которому подвергалась она, молодая привлекательная девушка.
– К черту все это, – выругался про себя герцог. – Скорее я убью эту свинью, чем позволю дотронуться до Сариды.
Он не анализировал своих чувств, он знал только то, что именно так он и поступит.
Вскоре настало время герцогу возвращаться во дворец. Полковник уже отъехал так далеко, что встретиться с ним на дороге стало маловероятным, а в Джокьякарте никто не знал, куда он уехал.
– Я проявлю фотографии, – сказал он Сариде. – Если они получились недостаточно хорошо, то завтра нужно будет повторить попытку.
Он уже собрался обойти дом, чтобы забрать лошадь, когда Сарида остановила его:
– Скорее всего… я просто разнервничалась из-за приезда полковника Ван Кеерка… Но не могли бы вы вернуться сюда сегодня вечером.
Казалось, что слова срываются с губ против ее воли, и герцог понял, что она через силу заставляет себя произнести их.
